Книга Линия иной судьбы 2, страница 103 – Дмитрий Соловей

— Нет. А что?

— Бывшего полицая какого-то ночью поймали. Прямо дома. Говорят, человек двадцать пришли за ним.

Я поперхнулся.

— Двадцать?

— Ну, может, и не двадцать. Люди всякое говорят. Но много. Связали его, картонку на шею повесили и написали, что он десять тысяч человек погубил.

— Откуда такие сведения? — не смог я удержаться от вопроса.

— Зина с угла узнала. Ей соседка рассказала. А соседке — муж сестры. Он сам видел. Пришли в форме, не то милицейской, не то железнодорожной, и повязали того изверга.

Краснодар, похоже, действительно весь взбудоражило. Борис на работе послушал ещё несколько версий происшедшего и, вернувшись, театрально изобразил печальную мину.

— Валь, ты даже не представляешь, что теперь рассказывают.

— Ну?

— Оказывается, того полицая не просто связали. Его, говорят, народные мстители вычислили давно. Следили за ним чуть ли не с самого освобождения Краснодара.

— Ничего себе!

— Говорят, по всему городу сейчас бывших полицаев ищут. Один мужик на работе вообще сказал, что на Карасунах бывших немецких прихвостней целая шайка прячется. В камышах. С войны там сидят, представляешь? Оружие у них, золото, документы немецкие. Днём не высовываются, ночью выбираются.

— Ну да? — хмыкнул я.

— И самое интересное, что про «нашего» говорят. Золота у него мешок нашли, килограммов на пятьдесят, а то и на сто.

Дальше сдерживаться не было сил, и мы дружно расхохотались.

В воскресенье с утра мы с бабушкой собрались на Сенной рынок. Она, как обычно, — за продуктами, а я — под предлогом помочь нести сумку да заодно посетить барахолку. Мол, хочу себе часы присмотреть. Почти сто рублей у меня осталось с прошлых заработков, плюс ещё пятьдесят — те, что я продемонстрировал утром в пятницу.

Мама сильно сомневалась, что за такие деньги я смогу приобрести часы.

— Так я же не новые буду брать, — возразил я.

К популярному тогда «Полёту» я уже приценивался. В магазине они стоили триста пятьдесят рублей и были мне не по карману. Но настоящей причиной, почему я увязался за бабушкой, было желание проверить облигацию.

Никаких центральных газет мы дома не выписывали. Таблицы выигрышей по облигациям печатали и в «Советской Кубани», но мы её забыли выписать на этот год. У мамы и без того хватало обязательной прессы: как учительнице ей полагались «Литературная газета» и «Учительская газета». Рыбаковы раньше получали «Советскую Кубань», и этой печатной продукции хватало всем. А мама после всех тех событий просто забыла про газету.

В любом случае для меня всё складывалось удачно. Мои женщины облигации госзайма ещё не проверяли, и я как бы между прочим предложил бабушке посмотреть таблицу.

Так-то в воскресенье сберкассы были закрыты, но на рынке у входа всегда висел щит, на который вывешивали официальную таблицу выигрышей.

На рынок приезжало много колхозников, и не у всех была возможность достать «Правду» или ту же «Советскую Кубань». Поэтому щит пользовался популярностью. Народ с интересом ждал розыгрыша и потом торопился проверить свои номера. В сентябре 1952 года проверяли облигации, выпущенные в 1951-м.

Баба Лиза к моему предложению отнеслась благосклонно. Один раз мы уже выигрывали пятьсот рублей. Вдруг и второй раз повезёт. В прошлом году Павлу на эти деньги накупили сухофруктов и отправили посылкой в Забайкалье.