Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 34 – Дарья Адаревич

Заставила себя встать, осмотрелась. Никакой полярной звезды. Лишь я и лес. Я глубоко вдохнула. Помощи ждать не откуда. Где — то куковала кукушка. Я задумалась.

— Кукушка-кукушка, сколько километров идти до города?

Она все куковала. Десять. Одиннадцать… двадцать два… пятьдесят четыре… Надо было спрашивать, сколько жить осталось, так бы хоть осталась довольна.

— Никогда не спрашивай кукушку о себе, — говорила мне Илинна, — а то узнаешь то, что не хочешь знать, и жить с этим не сможешь.

А учителя говорили, что кукованием самец зовет самку для воспроизведения потомства. Никакой романтики. Я вздохнула. Закрыла глаза. Раз сбежала, смогу и из леса выбраться. Смогу.

Решила идти вперед. В этих лесах должна протекать река, та самая красная река из легенды. Найду реку, пойду по течению, куда — нибудь да выйду. И я пошла. Кукушка все куковала, нагоняя тоску, а мысли мои возвращались к проблемам. Если этот негодяй Эд прав, то чары Звездочета снимают сильные эмоции. Надо будет напугать отца? Или порадовать? Да просто заявлюсь к нему в покои в своем оборванном платье, вот он и напугается, и порадуется. Главное, чтобы Звездочета не было по близости. И чтобы Эд со своей командой не объявились. Когда — то я думала, что мы могли бы с ним объединиться, но теперь все в прошлом.

— Наконец — то, Донна! — послышалось за спиной.

Я обернулась. Эд стоял, запыхавшись, и облегченно улыбался. Лохматый, довольный. Его улыбка эта была похожей на улыбку того, прошлого Эда, но я больше не верила. К горлу подступал ком. Он нашел меня. Все зря… Стало труднее дышать.

— Прости, — сказал Эд, извиняющимся тоном, — но это был единственный выход.

Извиняется? Мысли путались, ноги становились ватными. Надо было поспать хотя бы пару часов. Надо было…

— Предатель, — выплюнула я, — ты хуже Звездочета. Звездочет с самого начала выказал нам свое отношение, а ты… втерся в доверие и плюнул в душу.

— Донна, я объясню.

— За что ты так со мной? Мог бы просто отпустить! Нет, ты ходил за мной по пятам всю ночь!

— Здесь опасно.

— С тобой рядом опасно!

— Дикие звери.

— Ты самый дикий зверь из всех!

Рассчитывать на внезапно проснувшуюся человечность Эда было глупо, но разговоры дадут мне время собраться с силами и отвлекут противника.

— Прости, — повторил он, — прости за те несколько дней, что ты провела на цепи.

Извиняется? Издевается? Но в его словах не было насмешки. Словно вернулся прежний Эд. На миг мой уставший мозг вообразил, что тех дней не было. Что я не сидела на цепи, не питалась подачками с земли, не слышала насмешек в свой адрес… что это все мне лишь приснилось. Но я посмотрела на свои запястья и горько усмехнулась. Звенели кандалы.

— Заговорил, как раньше? — фыркнула я, — в чем дело? Снова решил втереться мне в доверие? Не выйдет.

Эд сделал медленный шаг навстречу, я так же медленно отступила.

— Я должен был тебя сломать, — сказал Эд, — чтобы защитить от магии Звездочета. И ничто не ломает сильнее предательства.

Я не слушала. Или слушала, но не воспринимала. Слишком устала. А когда устал, мозг может сосредоточиться только на чем — то одном. В моем случае на побеге. Эд сделал еще шаг.

— Осторожнее! Сзади! — испуганно крикнула я, заставляя Эда обернуться, а сама рванула вперед.

Эд быстрее меня, сильнее меня, лучше знает леса. Но я отчаяннее и меньше. Может, я затаюсь среди деревьев или кустов. Если есть хоть малейший шанс, я буду бороться.