Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 37 – Дарья Адаревич

Мы смотрели друг на друга. Непростое у него было детство. Непростое…

— Значит тебя сломало предательство отца, — прошептала я.

— Скорее не столько предательство, сколько разочарование в нем.

— Что было дальше?

Я опять ощутила укол совести. Я заставляла его отвечать. Заставляла говорить на неприятную тему.

— Дальше я пообещал, что найду убийцу сам, и отомщу сам. Так, собственно, и появилась наша лесная шайка.

— С тех пор вы не виделись с отцом?

— Нет — нет, разумеется, виделись, — улыбнулся Эд, — от того, что мой отец оказался немного мерзавцем он не перестал быть моим отцом. Я тебе больше скажу, годы научили меня уважать его решение отказаться от мести.

Эд сделал шаг ближе.

— Спрашивай все, Донна, я отвечу.

И я хотела спросить. Хотела знать о плане против Звездочета. Хотела знать обо всех подробностях. Но, если бы я стала разведывать это так, то поступила бы бесчестно. Крайне бесчестно.

— Что ты планируешь делать со мной, если я вернусь в лагерь? — вместо этого спросила я.

— Для начала сниму кандалы. Потом еще раз спрошу, хочешь ли ты остаться. И если хочешь, то введу тебя в курс дела, станешь частью команды.

— Зачем я тебе в команде?

— Ты знаешь дворец, знаешь башню, — ответил Эд, — ты воровка и обманщица, а такая пригодится в нашем деле, и… — печально улыбнулся, — и я хочу, чтобы ты была рядом.

Сердце предательски заколотилось. Я глубоко вдохнула, заставив его успокоиться.

— Чтобы прояснить, — сказала я, вставая на болото.

— Не стоит.

— Нет, я проясню! — настояла я, — чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Здесь в болоте истины. Я против Звездочета, и на стороне короля. Я буду бороться за то, чтобы вытащить монарха нашей страны из — под гипноза. И я буду бороться за нашу страну.

— Это было необязательно.

— Но я хотела. Чтобы больше не возвращаться к этому.

Я сошла обратно на землю. Эд пошел следом. Остановился.

— У тебя есть еще вопросы?

— Есть, но их я не стану задавать тебе на болоте истины.

— Значит, ты возвращаешься со мной?

Хороший вопрос. Очень хороший. Победить Звездочета будет проще вместе с разбойниками, чем одной…

— Все будет, как раньше, обещаю, — Эд приобнял меня за плечи.

— Нет, не будет, — сказала я, скидывая его руки, — я помню, как ты смотрел на меня, дергая за цепь, — потрясла кандалами, — за эту цепь. Помню, как ты заставил меня ненавидеть вас всех и себя саму. Помню, как мне приходилось есть с земли грязные ломти хлеба и справлять нужду у вас на глазах, привязанной, как собака.

Для принцессы, выросшей окутанной роскошью, я держалась молодцом. Думала, за эти дни помру от унижения, но не померла.

— Ты преувеличиваешь, — сказал Эд, — деревенские дети и то хуже издеваются друг над другом.

Но я не деревенщина и никогда ей не была.

— Это для того, чтобы сломать… я же объяснял, — продолжил Эд, делая шаг ближе ко мне.

— Ты решил за меня, что лучше мне быть сломанной.

— Да, решил.

— Ты мог бы предупредить.

— Тогда бы не было нужного эффекта.

Мы молча смотрели друг на друга и не могли пошевелиться. Мы знакомы чуть больше недели, но за это время Эд успел стать мне почти родным, а потом растоптать меня. Я хотела. Честное слово, хотела бы моргнуть и стереть воспоминания о днях, прожитых на цепи, но не могла.

— Человеческие чувства — это не часы, которые можно собрать, разобрать, собрать заново, и никто ничего не узнает, — сказала я. — нельзя причинить боль, а потом прийти со словами: «Прости, давай забудем!», и чтобы все стало, как прежде. Чувства— это тонкая паутинка, которую так легко порвать, но сложно восстановить. Чувства, это нечто, на что мы не всегда можем контролировать… Нет, не так. Их мы вовсе не контролируем. Я не смогу вести себя, как раньше.