Книга Золотая тьма. Том 2, страница 174 – Игорь Осипов

Астра вдохнула и провела окровавленной рукой по коже, от подбородка до паха, оставляя красный след. Затем зашептала заклинания вперемежку с обещаниями силы.

Когда чары были готовы, дотронулась пальцами до книжки и резко отдёрнула. Воздух наполнился сотнями переплетающихся меж собой нитей из тонкого света, в которых запутались многочисленные символы и знаки. А следом они сжались в шаре на столе.

— Я пошла, — произнесла Астра. Она шагнула к дальнему шкафу и достала из него самую обычную метлу с кедровой рукояткой и ивовыми прутиками. Ибо духи не любили слишком больших сложностей.

Разве что прутики были подобраны один к одному и перетянуты шелковым шнуром, а дерево отполировано так, что не было ни единой занозы.

Волшебница привязала алой шёлковой лентой к макушке метлы кошель с волшебным шаром, а на место, где были затянуты прутья, такой же лентой закрепила подушечку помягче. И когда касается дел с потусторонним — одежда зачастую только мешает. Потому лучше быть нагишом.

Она пересекла покои, оказавшись у потемневшего от близкой ночи окна, встала на подоконник и сунула меж ног метлу с подушечкой, словно садилась на неё.

Глубоко вдохнула, собираясь с силами.

И сделала шаг.

— Николь! — вскричала Линда, увидев, как волшебница рухнула вниз. Она и подбежала к окну, вглядываясь в полумрак и ища на брусчатке распластанное и изломанное тело.

Но тела не было. Был лишь тёмный силуэт женщины на метле, молнией скользнувший между зданиями магистрата в сторону реки почти у самой земли. И даже редкая пыль с площади взметнулась небольшим вихрем.

— Ну ты и дура, твоё могущество, да простит меня Небесная Пара, — сорвалось с губ обескураженной Старой Прачки вслед главной ведьме.

* * *

— Вот, крыса лабораторная! — громко произнёс Стаканишт, подняв в руках клетку с большим серым грызуном, который растерянно шевелил усами и нюхал воздух. Создание то вставало на задние лапки, то снова опускалось и прижималось к донышку. Оно не искало выхода, словно не знало, что за пределами клетки было что-то кроме её маленького мирка.

— Ненавижу крыс, — проговорила Шарлотта, сидя на коленях посреди комнаты. Девушка не хотела втискивать свою душу в душонку мелкой хвостатой твари, но так уж получалось, что именно крыс она знала лучше, чем иных созданий. И потому видеть глазами крысы будет проще.

Лучше бы училась зачаровывать почтовых соколов.

— У нас говорят, ты просто не умеешь их готовить.

— Вы их едите? — мельком глянув на притихшего Максимилиана, спросила девушка.

— Нет, в космос запускаем, — усмехнулся полосатый халумари и опустил клетку в углу комнаты.

Девушка надулась и оглядела помещение. Мебель была сдвинута вдоль стен, и на полу уже вырисовывались тонким карандашом схемы контроля. Уже почти ночь, и уже рябило в глазах от чёрных линий, нанесённых на мягком, похожем на шкуру… Пришлые назвали это лино… лимо… линолюм.

Снаружи раздавались крики и удары молотка по железу. Время от времени округу озаряли бело-голубые вспышки, от коих на потолке возникали резкие, истерично дрожащие тени, словно им не терпелось снова исчезнуть.

— Что такое космос?

— Это там, выше небес, — отмахнулся Стаканишт, и Шарлотта уставилась на халумари, не зная, шутит он или нет.

А потом вздохнула.

— Если будет большая катапульта, как при осаде крепости, только ещё больше, то крыса полетит высоко. Но ведь она убьётся о хрустальную сферу небес.