Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 50 – Миф Базаров

— Передадим, — кивнул Пономаренко.

Мотоцикл я оставил там же, у стены, под брезентом: у крыльца управления такой заметит всякий, кому не лень. В орден повёз Пономаренко на серой легковой.

Товарная станция стояла на самом отшибе, и до управления выходило минут тридцать. Всю дорогу Пономаренко молчал, но молчал довольно и время от времени касался ладонью блокнота во внутреннем кармане куртки, словно щупал выигрышный лотерейный билет. Водил он так же как писал бумаги: по правилам, но без элементарного понимания механики. На подъёмах держал четвёртую до последнего, машина начинала дёргаться и трясти капотом, и тогда он давил газ, вместо того чтобы сбросить передачу. С перекрёстков, наоборот, трогался на первой и тянул её, пока движок не взвывал на всю улицу. Я молчал. Хотелось высказаться, но зная коллегу… Ну его в баню.

У парадной лестницы управления Пономаренко уже начал притормаживать, когда я заметил у бокового фасада три машины. Буханки техотдела: подвеска поднята, на бамперах лебёдки, на крышах увязаны шесты под приборы, и пыль по самые стёкла.

— Паша, что ли, вернулся?

— Киселёв? — Пономаренко глянул в зеркало. — У техотдела там какое-то долгое исследование, подробностей не знаю, режим. Вроде как пересменка, и Киселёв на неделю в город.

— Давай за ними, поздороваюсь.

Буханки как раз сворачивали в арку сбоку, к боксам техотдела, и Пономаренко, помедлив, свернул следом. Из головной машины вылез невысокий человек в халате поверх полевой куртки, с очками на лбу, и первым делом повернулся к своим:

— Шесты не снимать! Приборы не разгружать! Загоняйте в бокс как есть.

Потом увидел меня, и очки съехали на нос.

— Игорь! Ты откуда?

— Долго рассказывать, Паш.

Киселёв стиснул мне руку и тут же покосился на Пономаренко, который встал рядом и явно собирался слушать.

— Я с семнадцатого, — сказал Паша, подбирая слова. — По регламенту неделя в городе, отчёт и назад. Слушай, ты ж только уехал. Я и оглянуться не успел.

— Паш, я с тех пор ещё одну ячейку сектантов обезвредить успел.

Он моргнул, посмотрел на часы и хмыкнул.

— Ну да. Там оно так.

— Мотоцикл когда доделаешь?

— Через месяцок первый выезд, — сказал друг, не моргнув.

— Ты три недели назад это говорил, — усмехнулся я.

Пономаренко раскрыл блокнот, подержал над ним карандаш и закрыл.

— О чём это вы?

— О регламенте, — ответил Паша так ласково, что больше Пономаренко не спрашивал.

— Нож принеси, пока я здесь. Небось опять пустой? — Киселёв вдруг прищурился, глядя на мой пояс.

— Почти пустой, — признал я. — Да и рукоять ободрал.

— Чем?

— Потом расскажу.

— Тогда так, — Паша ткнул пальцем мне в грудь. — Завтра вечером в кабак. Ты, я и нож.

— Будет видно, Паш. Дел сейчас выше крыши, да и крупное кое-что намечается, но завтра в любом случае в течение дня заскочу.

— Ловлю на слове.

Он ушёл к своим боксам, а мы с Пономаренко поднялись по чёрной лестнице техотдела, мимо запертых кладовых и чьего-то халата, брошенного на перила. Так выходило даже лучше. Меньше людей увидит, что я вернулся.

Адъютант Филипенко встретил нас холодно, покачал головой:

— Иван Иванович занят.

Пономаренко начал быстро объяснять, сильно жестикулируя. Адъютант слушал, а сам внимательно косился на меня, считывая реакции. Потом снял трубку внутренней связи, сказал в неё два слова, положил, встал и скрылся за дверью кабинета.