Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 51 – Миф Базаров

Пока его не было, я по привычке бросил щуп за дверь. Щуп ушёл туда и ничего не нашёл. Кабинет отвечал ровной пустотой, как глухая стена.

— У Ивана Ивановича теперь антимагия, — вполголоса сказал Пономаренко. — Артефакт новый, недавно поставили. Ни подслушать, ни прочитать, прямо как в кабинете у Софьи Михайловны.

Адъютант читался не лучше: под свежим кителем у него, как и прежде, был какой-то мудрёный артефакт, не позволяющий даже уровень узнать. Он вышел через полминуты.

— Проходите оба.

В кабинете я ощущал только общий фон, как чувствуешь тепло от печки.

Перед столом стояли два кресла: тяжёлые, кожаные, со спинками выше головы сидящего и выгнутые по краям так, что человека в них не видно ни сзади, ни сбоку. Я сел в левое, Пономаренко в правое.

Докладывал я по порядку: начал с «Братска», но коротко, без лишних подробностей про зачистку, устроенную Соколовым, и про инцидент в Балтийске. Это лучше потом наедине доложить. Закончил сегодняшней находкой. Двадцать четыре человека, три курсанта Полунина, двенадцать меток, меченые спят в ангаре, чистые в лазарете при ордене. Филипенко слушал не перебивая и только на курсантах поднял глаза.

Потом я выложил на стол планшет.

Филипенко разложил листы веером.

— Люди все, двадцать четыре строки, идут в Железняк, — сказал я. — Арнит делят между Железняком и Охой.

— Данные ещё как-то подтвердить можно?

— Да, как я говорил ранее, нам удалось освободить одного сектанта. Он дважды возил портфель куратору в контору, в Оху, на улицу Славы. Город тот же, что указан в листах, улица — нет.

— Жимин, — сказал Филипенко. — Александр. Внук Таисии Павловны.

Я промолчал.

— Она мне днём звонила, — мужчина разгладил ладонью лист с адресами. — Благодарила за внука.

Вот оно как выходит.

— Ангар держим, — распорядился Филипенко, глядя на Пономаренко. Тот тут же начал судорожно всё записывать. — Пусть приходят за тарой сами. Арнит в казну, но потом: снимем решётки сейчас — и сектанты поймут раньше, чем нам нужно.

Лист с адресами он придвинул к себе и смотрел на него дольше, чем на все остальные. Постучал пальцем по Железняку, потом по Охе и отодвинул.

Оставалось последнее: доложить наедине про поведение Соколова и возросшую силу Анны.

— Евгений Анатольевич, оставьте нас, пожалуйста.

Пономаренко посмотрел на меня, потом на Филипенко. Иван Иванович молчал. Из кабинета начальника его выставлял бывший подчинённый, он же временный начальник. Впервые за весь день рука у него потянулась к пуговице и нашла её.

— Как скажете, Игорь Юрьевич, — выдавил он.

Пономаренко вышел и тихо прикрыл за собой дверь, чуть задержавшись на пороге, на случай, если вдруг позовут обратно.

Я набрал воздуха.

За дверью громко заговорили, и она тут же открылась снова.

— Иван Иванович, простите, не удержал, — голос адъютанта. — Я говорил, что у вас люди…

— Какие люди, голубчик, Пономаренко только что вышел, — Соколов говорил тихо, по-домашнему, как говорят за чаем. — Иван Иванович, простите, что так, я прямо с поезда. Я к вам по поводу Воронова. Вашего «по особым поручениям» пора ставить на место. Мальчик заигрался, а платить за его игры будем все.

Филипенко посмотрел поверх моего кресла на дверь.

— Ничего, ничего. Проходите, присаживайтесь в кресло. Сейчас всё обсудим.