Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 77 – Миф Базаров

На стол рядом с початым графином опустился полный, стекло звякнуло о стекло, и Павлик закрыл рот на полуслове. Договаривать и не требовалось: на холоде аккумулятор умирает первым.

Сидели долго. Павлик выспрашивал у нас с Димкой про «Братск» и пирамиды, а про свой семнадцатый в «Серове» не сказал ни слова, отмахнулся, мол, потом. Половой дважды менял закуску, пустые графины выстроились у стены, компания за соседним столом уже давно разошлась.

Маша появилась в дверях «Последнего рапорта» в одиннадцатом часу, когда мы просидели уже четыре часа. Она встала на пороге, обвела взглядом зал и, только когда увидела нас, улыбнулась.

Димка вскочил и отодвинул ей стул.

— Мария! Садись, садись.

— Добрый вечер всем, — Маша кивнула. — Игорь, отойдём на минуту?

Она взяла меня за локоть и повела к окну в дальнем конце зала, где гомон потише. В прошлый раз к этому окну меня уводил Пётр, и тоже за локоть.

— Ты завтра уезжаешь. На полгода.

Я кивнул.

— А меня Софья Михайловна к себе берёт. Все полгода буду при ней, вместе с Анной.

— Учить будет?

— Обещала.

Маша смотрела в окно, во двор, и губы у неё чуть шевелились: считала.

— Сто восемьдесят один день, — сказала она. — Ты когда уезжаешь?

— К вечеру, вроде. С утра в управление, бумаги сдать надо, потом к Паше.

Она кивнула стеклу.

— Значит, полгода не увидимся.

Я ничего не ответил.

Она повернулась к столику: там Димка что-то доказывал Павлику, размахивая обеими руками и, не прерываясь, наливал себе и ему.

— Будем тут сидеть с твоими друзьями?

— Нет. Я уже посидел, пойдём, — я обнял Машу за талию.

— Тебе же перед дорогой выспаться надо.

— Зачем? Высплюсь в дороге, — я притянул её ещё ближе.

С Пашей я попрощался до утра, Димке сказал «бывай», и он поднял рюмку, но пить не стал.

На крыльце Маша вытащила из-под куртки плотный пакет в серой обёрточной бумаге, перетянутый бечёвкой, с сургучом пестовской конторы.

— Что это?

— От Захара. Ты ж просил побыстрее.

Я не сразу сообразил, о чём она, а потом надорвал край. В пакете лежали три листа: год, поток и под каждым столбиком по три фамилии. Списки учеников Никодимова по годам. Под листами прятался заклеенный конверт, и на нём размашистым почерком Петра написано одно слово: «Лично».

— Быстро же он.

— Подсуетился. Утренним самолётом из Петербурга до Чусового, оттуда телепортом, и к обеду пакет был уже у Захара.

Я завернул надорванный край, сунул пакет под плащ, к тетрадям. Пётр подождёт до утра.

Маша спустилась с крыльца первой и ждала меня под фонарём. Когда я подошёл, она провела ладонью по моему затылку, против роста волос. Стриженое прошуршало у неё под пальцами.

— Даже не знаю, — сказала она и провела ещё раз. — Нет. Всё же нравится. Тебе так лучше.

Тёплый ветер выбил у неё прядь и бросил на щёку. Я заправил локон ей за ухо и снова обнял за талию. Волосы девушки пахли яблоками и самую малость оружейным маслом.

Трамвай нагнал нас у остановки и встал. В вагоне сидело человек пять, двери открылись прямо перед нами. Мы не поехали: хотелось прогуляться и поговорить.

* * *

Первым делом утром я забрал огненного из ангара на товарной станции: ангар освободили ещё вчера в полдень, когда клетки ушли к Кулагину в мастерскую. Часовой у ворот управления с интересом глянул на мой мотоцикл и поднял шлагбаум, и я заехал во внутренний двор, к воротам техотдела.