Книга Дом, где засыпает время, страница 38 – Агафья Вебер

В ту же секунду во времянке Татьяна вскрикнула от острой, пронзительной вспышки. По их переплетенным рукам, прямо по венам, хлынул ослепительный золотой поток. Чистая жизненная сила ведьмы, смешанная с её кровью, ворвалась в тело оборотня, как весенний паводок. Она буквально вымывала, сжигала черную болотную гниль, выталкивая её наружу через рану на плече.

Ярослав судорожно выгнулся на лавке, глубоко, хрипло вдохнул воздух, словно вынырнул из ледяной проруби, и его тело расслабилось. Черная кровь из раны сменилась чистой, алой. Кожа потеплела, а дыхание стало ровным и глубоким.

Татьяна бессильно уронила голову на его грудь. Сил не осталось совсем, ритуал выпил её почти до донышка, но внутри пело абсолютное, звенящее счастье — они успели. Они выстояли.

Прошел час. Печь уютно потрескивала, наполняя времянку мягким теплом. Бакс свернулся калачиком в ногах Ярослава, тихонько урча.

Ярослав открыл глаза. Серые, совершенно ясные, без капли болотного морока. Он перевел взгляд на Татьяну, которая сидела рядом на полу, положив голову на край лавки, и слабо улыбнулся. Парень медленно поднял руку — их ладони до сих пор были обвязаны чистой льняной тряпицей, а под ней пульсировало общее, единое на двоих тепло.

— Что ты сделала, ведьма? — негромко, с непередаваемой нежностью спросил он. Его голос всё еще был хриплым, но в нем снова появилась прежняя бархатистая сила.

Татьяна подняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Твою кровь со своей связала, — тихо ответила она, протягивая руку и аккуратно убирая отросшую прядь волос с его лба. — Теперь ты от меня никуда не денешься, волк. Твой зверь меня принял.

Ярослав резко, несмотря на слабость, перехватил её за затылок и притянул к себе. Этот поцелуй был совсем не похож на ночной. В нем не было страха или сомнений — только глубокая, осознанная благодарность, страсть и нерушимая связь двух душ, которые отныне стали единым целым перед лицом любой опасности тайги.

— Я и не собирался никуда деваться, Хозяйка, — прошептал он ей в самые губы, крепко прижимая к своему восстанавливающемуся телу.

Обратная дорога до Горы превратилась в сплошной кошмар. Степан, которого Бакс умудрился как-то позвать ментальным криком к кромке леса, помог дотащить Ярослава до времянки. Оборотень был тяжелым, как расплавленный свинец, его кожа горела ледяным, противоестественным жаром, а из раны на плече продолжала сочиться густая, темная кровь, пахнущая болотной ржавчиной.

Когда Степан, испуганно крестясь, ушел, Татьяна заперла дверь на все три засова. В избе воцарилась звенящая, тревожная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым хрипом раненого волка.

Ярослав лежал на лавке, его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Красный оберег на запястье угас, с трудом сдерживая остатки проклятия, которые стремились к сердцу. Болотный яд гончих действовал быстро — он выжигал дикую кровь оборотня изнутри.

Татьяна действовала как в тумане, но руки помнили ведовскую науку. Она скинула плащ, бросила в печь охапку дров и принялась метаться по времянке:

— Чистотел, девясил, намоленная вода... Нет, не то, — лихорадочно шептала она, сбрасывая на стол пучки сухих трав. — Обычные травы этот яд не возьмут. Он слишком глубоко.