Книга Шайтан Иван 10, страница 24 – Эдуард Тен

Мехмет Саид-паша нахмурился, его взгляд утонул в темной гуще кофе в чашке. Что творилось у него в душе, было нетрудно угадать: тяжелое, горькое осознание мой правоты. Возможно, он не соглашался со всеми моими доводами, но во многом возразить мне было нечем.

Молчание затянулось, прерываемое лишь отдаленными звуками дворцовой жизни. Наконец, он поднял глаза, и в них читалась холодная, обдуманная решимость.

— Через два дня мы выступаем в Сирию. Надеюсь, вы не обременены большим багажом? — Его голос прозвучал твердо и просто как приказ. — Я верю вам, граф.

* * *

— Это чего, братцы, мы теперича за турку воевать будем? — окликнул товарищей озадаченный Олесь. — Не пойму я, чего командир задумал.

Бойцы готовились к завтрашнему выходу.

— Слышь, ты, чурка с ушами, — огрызнулся Савва, не отрываясь от своего ранца. — Думалка твоя ещё не выросла. Ежели командир сказал, что за турку надо воевать, так тому и быть. Ты, Олесь, чутка дальше своего носа глянь.

— Ну, глянул. И чего?

— А то, мы с этой туркой против кого воевать собираемся?

— Другого турку… — Лицо Олеся наконец прояснилось.

— Теперь допёр, балбес? — Усмехнулся Савва.

— Чего сразу балбес?! Спросить уже нельзя?

— Ладно, хорош трепаться. Давай, проверь всё ещё раз.

Два батальона прусских гренадер выступили на день раньше. Генерал Роттен решил ехать с нами. Так и двигались мы втроём: Мехмет-Саид-паша, Роттен и я. Объяснялись на французском. По дороге Мехмет-паша ознакомил меня с истинным состоянием корпуса. После поражения под Ниязбегином из тридцати пяти тысяч, по его словам, в реальности осталось десять полков регулярных низамов. Точное число орудий было неизвестно, конница из наёмных формирований не превышала пяти тысяч. Могла остаться и иррегулярная пехота. А противник, Ибрагим-паша, располагал силами не менее двадцати восьми тысяч.

Именно с этими силами мне предстояло сойтись в противостоянии с Ибрагим-пашой — полководцем, уже успевшим доказать свою состоятельность и снискать грозную славу.

Мы прибыли в стан Сирийского паши. Лагерь больше походил на скопище беженцев, нежели на войско. К потрёпанному корпусу хозяина этих земель присоединились остатки сил паши Леванта, изрядно поредевшие и деморализованные. Вся их мощь заключалась в пяти полках редифов, едва насчитывавших три тысячи штыков, и не более двух полков сипахов.

Однако по прибытии картина открылась ещё более мрачная, чем та, что доложили султану. Царила полная неразбериха: командование было разрозненным, дисциплина — начисто отсутствовала, а система снабжения пребывала в коллапсе. Ко всему этому добавлялась всеобщая подавленность, гнетущая тяжесть после двух сокрушительных поражений. Вся эта масса пребывала в растерянности.

Беглый осмотр лагеря открыл картину удручающего хаоса. Пора было наводить порядок. Мой первый приказ был краток: немедленно явиться на совет всем командирам, начиная с полковников и командиров отдельных отрядов.

Перед шатром собралось больше сотни человек — пёстрая, разномастная толпа. Форму регулярных войск можно было разглядеть едва ли на четверти из них. Остальные были облачены во что попало: от поношенных мундиров до племенных одеяний. Мехмет Саид-паша зачитал высочайший приказ о моём назначении командиром корпуса, добавив, что лично проследит за исполнением всех моих распоряжений.