Книга Шайтан Иван 10, страница 99 – Эдуард Тен

Бломберг смотрел на меня, будто я говорил на непонятном, чудовищном языке. Его прагматичный мир трещал по швам от этой архаичной, звериной образности.

— Нет… Этого не может быть, — выдохнул он скорее рефлекторно, чем осмысленно. Его логика отказывалась принимать этот апокалиптический сценарий.

Я дал ему паузу, позволив картине ужаса улечь его. Потом, будто случайно, сменил тему, сделав голос лёгким и деловым:

— Кстати, Михаил Давыдович, ваш дом и банк… они ведь являются часть системы Ротшильдов? Или я ошибаюсь?

Вопрос прозвучал как невинный интерес. Эффект был сравним с ударом обухом.

— Нет… то есть да, но… — Он запнулся, глаза округлились от нового, ещё более леденящего удивления. Как я мог знать такие детали его финансовой кухни? — Но как вы…?!

— Так вот, — мягко, почти любезно перебил я его замешательство. — Поскольку у вас, несомненно, есть прямой выход на парижский дом, сделайте мне одолжение. Передайте от меня лично господину Ротшильду, что Шайтан-Иван недоволен, некоторыми нарушениями наших… негласных договорённостей. Пока — всего лишь недоволен.

Я произнёс это прозвище с лёгкой улыбкой, но в кабинете наступил мысленный хаос.

На Бломберга было больно смотреть. Вся его уверенность, всё его знание правил игры испарились. Он сидел, совершенно раздавленный, молча вглядываясь в меня, будто пытаясь разглядеть в генерал-лейтенанте того самого мифического «Шайтана». Он открывал рот, чтобы что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни звука.

— Полно вам, Михаил Давыдович, так расстраиваться, — сказал я, смягчив интонацию, будто отмахиваясь от всего предыдущего разговора как от досадного недоразумения. — Ладно, уступлю. Я повременю с переводом средств в надежде, что вы разберётесь в этой некрасивой истории и наведёте образцовый порядок в своих петербургских делах. Признаюсь, мне бы очень не хотелось покинуть ваш банк. До сегодняшнего дня ваша работа была для меня синонимом безупречной честности.

Он тихо, с облегчением выдохнул. Я видел, как в его глазах зажглась искра надежды — дверь спасения всё-таки приоткрылся. Он собрался с мыслями, выпрямил плечи, и через несколько минут в его взгляде вновь появился привычный осмысленный блеск, хоть и притупленный пережитым шоком.

— Смею вас заверить, ваше сиятельство, — заговорил он уже твёрже, — я лично и самым тщательным образом изучу все обстоятельства. И поверьте, нет человека более заинтересованного в стабильности и процветании Российской империи, чем я.

— Вот и замечательно, — кивнул я с одобрением. — Я рад, что мы правильно поняли друг друга. И знаете, чем финансировать сомнительные идеи, куда лучше направить капиталы на благое дело. Например, в фонд женского училища для девочек сирот в Петербурге. Им патронирует сама государыня цесаревна Мария Александровна. Поверьте, такой благородный жест будет замечен и оценён по достоинству в самых высоких сферах.

— Я глубоко понял вашу мысль, ваше сиятельство, — почтительно склонил голову Бломберг. — Непременно последую вашему мудрому совету. Для начала расследования я завтра же выезжаю в Петербург. И… позвольте ещё раз поблагодарить вас за бесценный подарок. Благодарю не как глава дома, а лично, от себя. Я искренне дорожу нашим знакомством и надеюсь, что ничто не омрачит наши добрые и взаимовыгодные отношения впредь.