Книга Карлос навсегда. Жизнь революционера, страница 146 – Игорь Молотов

В разное время в знаменитой тюрьме отбывали наказание наш соотечественник Виктор Львович Кибальчич, писатель и член Комитерна; Рудольф Гильфердинг – марксист и видный политик Германии; поэт и убийца президента Франции Поля Думера – Павел Горгулов. Еще одним великим обитателем мертвого дома был Великолепный Жан Жене, писавший за решеткой свои чудесные книги. Другим священным монстром был поэт Гийом Аполлинер помещённый в тюрьму в связи с подозрением в похищении из Лувра «Моны Лизы».

Жак Мерин, известный российскому читателю, как враг государства номер 1 в исполнении харизматичного Винсента Касселя, успел не только посидеть в этой тюрьме, но даже сбежать. Однако к Карлосу были применены особенные меры безопасности.

«В действительности французская исправительная система, погрязшая в собственных противоречиях, держит в цепях льва, – пишет Карлос в своей книге «Революционный Ислам», – Боюсь, обрети я сегодня свободу, меня тут же убили бы безо всякого суда, а может, похитили бы, заставив исчезнуть навсегда.

Сегодня я – пленник Французского государства, не уважающего собственные законы. Положение могло бы изменить либо вмешательство Венесуэлы, либо вооруженная акция патриотов-интернационалистов. Я же продолжаю противостоять судебной машине и делаю это из удовольствия и по принципиальным соображениям»

С сентября 1994 года, практически сразу после прибытия во Францию, Карлоса много раз склоняли к побегу, чтобы пристрелить… Он вспоминает, что ему предлагали весь арсенал: Автоматы АК‐47, автоматические пистолеты, взрывчатка, детонаторы и гранаты… Чего мне только предлагали! Достаточно, чтобы вооружить с десяток заключенных тюрьмы Сантэ и попробовать прорваться на воле. «Посланцы Смерти» действовали якобы от имени алжирского генерала Смаила Ламари. Но эти попытки, по словам, Ильича выглядели совершенно нелепо – всем известна свирепая эффективность алжирских спецслужб!

Провокации следовали одна за другой: вряд ли можно назвать случайностью или совпадением тот факт, что в соседних с ним камерах сидели либо «особо опасные» заключенные (они много раз пытались бежать, брали заложников, требовали предоставить им вертолет), либо психопаты, сексуальные маньяки, люди, зараженные СПИДом, отчаявшиеся бедняги, готовые на любую крайность, чтобы избежать пожизненного заключения.

«Хочу заявить сразу и однозначно: я никогда, ни при каких обстоятельствах не попытаюсь бежать, даже если мне захотят «помочь» политики. Я не имею права из личного эгоизма попасть живым в руки врага и заговорить. Весь мир знает, как «эксперты» американских спецслужб обращаются сегодня с военнопленными на базе в Гуантанамо. Я был и остаюсь революционным борцом, а революция сегодня говорит на языке Корана…»

Как утверждал впоследствии Ив Бонне, бывший глава ДСТ, Карлоса следовало пытать, а не прятать под охрану. Остается только спросить у мсье Бонне – так же считал ли его друг Абу Нидаль, присылавший телеграмму поддержки после увольнения. Единственное в чем можно согласится с бывшим главой ДСТ – это в том, что мы узнаем теперь ровно столько, сколько этого захочет сам Карлос, ставший в заключении живым архивом под грифом «Совершенно секретно».

Российский предприниматель Михаил Живило, которого следователи обвиняли в организации покушения на кемеровского губернатора Амана Тулеева, однажды побывал в Ла Санте. И его фантастический рассказ опубликовали в прессе. Так вот этот господин утверждал, что условия там созданы прекрасные. В одиночной камере – уютная мебель, кофеварка, микроволновая печь, телевизор с тридцатью каналами. Высокопоставленные заключенные имеют право получать питание из ресторана, выписывать любую прессу, в том числе и заграничную, посещать компьютерный и тренажерный залы, заниматься на курсах французского языка. «Говорят, что именно в таких условиях отбывает пожизненное заключение в Ла Санте знаменитый международный террорист Ильич Рамирес Санчес, более известный как Карлос Шакал»