Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 100 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Выжившие из движения подвергли обширной самокритике ошибки, которые сделали их и их сторонников уязвимыми для жестоких репрессий 1966–1968 годов. Порочная концепция фоко повлияла на многие аспекты их операций, от выбора ими ладино-востока, а не индейских горных районов, до их волюнтаристского акцента на «образцовых действиях». Их крестьянская база была мелкой, хотя и обширной, и в этом смысле отражала «нерешенную проблему организации масс»; в результате они не смогли защитить местное население или как‐либо подготовить его к контрповстанческому штурму. Район, выбранный в качестве центра операций, имел большой потенциал из-за земельного вопроса; однако тот факт, что партизаны так быстро потеряли поддержку и что этот район позже стал оплотом MLN, был симптомом серьезных политических провалов. Прежде всего, это отражало невнимание партизан к индейскому большинству, за исключением одной попытки Турсиоса Лимы организовать партизанский фронт в Уэуэтенанго. Почти не было индейского руководства, ни значительного включения женщин ни в руководство, ни в рядовой состав. Чрезмерно милитаристская концепция борьбы партизанами также отражалась в их политическом подчинении ПГТ. Наконец, их преследовали серьезные внутренние разногласия, которые были более фатальны, чем нехватка опыта.

Учитывая эти серьезные слабости, наиболее примечательным в первом гватемальском партизанском опыте является не его окончательное поражение, а то значение, которого он достиг. По мнению нескольких аналитиков, гватемальское движение 1960‐х годов было ближе к успеху, чем почти любое другое после кубинской революции. Ни одно другое вооруженное движение в Латинской Америке, за возможным исключением колумбийского, не создало столь обширной базы поддержки, хотя партизаны так и не решили проблему организации этой базы. В 1965–1966 годах «гватемальское партизанское движение было ближе всего к тому, чтобы бросить серьезный вызов действующему правительству за весь 20‐летний период от Кастро до сандинистов». Безусловно, таково было восприятие угрозы американскими политиками, что привело их к настаиванию на прямом участии в усилиях по умиротворению. В Гватемале, как ни в каком другом случае в 1960‐х годах, руководство США контрповстанческой кампанией было необходимым и решающим, и только как следствие такой «помощи» повстанчество было окончательно побеждено.

Формальная помощь США в борьбе с повстанцами началась еще в 1960 году, вскоре после восстания 13 ноября в армии, а в 1962 году американские силы специального назначения создали секретную военную учебную базу.

Образование, общественные работы, а также армия: США финансировали и строили школы, мосты и дороги, обеспечивали ирригацию, здравоохранение и другие услуги в партизанской зоне. В этом смысле «Альянс за прогресс» стал удобным прикрытием для «мягкой войны» – предшественницы сегодняшнего «конфликта низкой интенсивности».

Ключевым было не количество американской помощи безопасности Гватемале, а ее направленность. Американская «доктрина национальной безопасности» была идеологическим столпом, формирующим мировоззрение гватемальской армии. США сыграли решающую роль в обучении и прямой организации ранее неэффективной армии, непосредственно участвуя в ее операциях, чтобы превратить ее в современную контрповстанческую силу. После восстания 1960 года США постоянно оказывали давление с целью очистки прогрессивных элементов в армии, чтобы гарантировать, что никогда не повторится восстание 13 ноября и чтобы разорвать контакты между армейскими офицерами и бывшими партизанскими лидерами из армии.