Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 82 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Наконец, опыт Гватемалы был важен как часть коллективного процесса обучения Латинской Америки. В 1960 году Че Гевара, один из многих латиноамериканцев, приехавших в Гватемалу во время Революции и находившихся там во время свержения Арбенса, выразил ему такую дань уважения:

«Мы также хотели бы выразить особый привет Хакобо Арбенсу, президенту первой латиноамериканской страны, которая бесстрашно подняла свой голос против колониализма; стране, которая в далеко идущей и смелой аграрной реформе выразила надежды крестьянских масс. Мы также хотели бы выразить нашу благодарность ему и демократии, которая уступила дорогу, за пример, который они нам подали, и за точную оценку, которую они позволили нам сделать в отношении слабостей, которые это правительство не смогло преодолеть».

Благополучно утвердившись на посту президента благодаря маневрам посольства США, Кастильо Армас приступил к ликвидации Революции. Правительство немедленно приостановило все конституционные гарантии и начало решительную охоту на ведьм во главе с бывшим начальником тайной полиции при Убико. Сотни политических и профсоюзных лидеров отправились в изгнание, получив дипломатическое убежище, и многие другие – без него. По консервативным оценкам, 9000 человек были заключены в тюрьмы, а многие подверглись пыткам при практически неограниченных полномочиях правительства на аресты. Официальный Комитет национальной обороны против коммунизма отвечал за выявление и внесудебные аресты «коммунистов» и их сочувствующих. Тотальная чистка в правительственной бюрократии привела к сотням увольнений. Предупредительный уголовный закон против коммунизма вводил смертную казнь за широкий круг «преступлений». Ярлык «коммунист» использовался против тысяч некоммунистических сторонников Революции. Но особыми целями были организаторы профсоюзов UFCo и вожди индейских деревень. В первые два месяца режима Кастильо Армаса было убито до 8000 крестьян, когда буржуазия брала свою месть.

Помимо преследования отдельных лиц, были уничтожены практически все народные организации. Политические партии Революции были распущены, хотя ПГТ осталась жива в подполье. Октябрьский плебисцит 1954 года был вопросом «да/нет» для легитимации Кастильо Армаса, без альтернативных кандидатов или партий. Правительство аннулировало регистрацию 533 профсоюзов и внесло поправки в Трудовой кодекс, ограничив право на создание профсоюзов и на забастовку. Профсоюзы UFCo и IRCA были распущены по настоянию компаний. В первый год после «Освобождения» рабочее движение сократилось со 100 000 до 27 000 членов.

Другие меры аннулировали почти все прогрессивное экономическое и социальное законодательство Революции. Из всей земли, экспроприированной по Закону об аграрной реформе, 99,6 процента было возвращено бывшим владельцам, включая UFCo. Программы ликвидации неграмотности, заклейменные как орудия коммунистической пропаганды, были приостановлены, сотни сельских учителей уволены. Правительство предписало запрет «подрывных» книг, таких как романы гватемальца Мигеля Анхеля Астуриаса, сочинения Аревало, Достоевского и «Отверженные» Виктора Гюго, и копии этих произведений сжигались на огромных уличных кострах. Пресса подвергалась цензуре, были введены наказания за оскорбление президента.