Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 22 – Пол Франклин Уотсон

Не всегда жизнь в то время была для меня такой суматошной. Бывали и тихие, созерцательные моменты. Я занимался ландшафтными работами в Стэнли-парке, писал, читал и размышлял о том, куда всё катится. Одной из книг, которые я прочитал, была «Похороните моё сердце у Вундед-Ни» Ди Брауна. Читая о неоднократных несправедливостях, обрушившихся на индейцев Северной Америки с приходом белого человека, я едва мог поверить в прочитанное. И всё же я знал, что всё это правда.

«Мне нужно поехать туда и что-то сделать», – сказал я себе. Но я понятия не имел, что именно.

Затем, 28 февраля 1973 года, я прочитал в газете, что накануне около двухсот членов Движения американских индейцев захватили торговый пост и церковь в Вундед-Ни.

Вот оно. Я должен был ехать.

Мы с Дэвидом Гарриком вскочили в старый грузовик и отправились в Южную Дакоту. Если бы кто-нибудь присуждал голубые ленты за наивность, мы с Дэвидом пришли бы к финишу нос к носу. Мы смутно представляли, где находится Южная Дакота, и знали из газет, телевидения и радио, что Вундед-Ни находится в Южной Дакоте. Остальное мы предоставили Провидению и доброте незнакомцев, которые, как мы предполагали, помогут нам показать дорогу.

Я был очень рад, что со мной кто-то моего возраста, и особенно рад, что это был кто-то, с кем я чувствовал себя комфортно. Дэвид Гаррик и я уже стали хорошими друзьями. Мы разделим множество приключений, помимо того невероятного опыта, который ждал нас в Вундед-Ни, и всегда было приятно знать, что Дэвид рядом. На него можно было полностью положиться.

Семья Дэвида была связана с театром на протяжении многих поколений, ведя свою родословную, по сути, от знаменитого английского актёра, драматурга и театрального продюсера XVIII века Дэвида Гаррика, в честь которого Дэвида назвали. Этот Гаррик, друг и соратник доктора Сэмюэла Джонсона, один из самых прославленных шекспировских актёров в истории (говорят, что его Гамлет остаётся непревзойдённым по сей день, судя по современным отзывам), оказывал магическое влияние на мужчин семьи на протяжении поколений, так что по традиции они шли в театр. Но не мой друг Дэвид. Он выбрал журналистику.

Дэвид разделял мою большую любовь к животным и окружающей среде. Однако там, где я работал на практическом уровне, стремясь добиться сохранения природы через организацию и демонстрации, Дэвид полагался на инстинкт и довольно мистическое чувство того, что сработает для дела, а что нет. В рамках своего упрёка миру за его готовность приносить природную красоту в жертву коммерческой выгоде, а также, подозреваю, для утверждения своей независимости, он сменил имя на довольно причудливое «Уолрус Оукенбо» (Морж Дубовая Ветка). Это было единственное имя, на которое он долгое время откликался, и имя, которое он использовал в подписях к своим статьям о наших приключениях. Это была лёгкая эксцентричность, и у меня не было с этим никаких проблем. В конце концов ему надоел псевдоним, и он вернулся к «Дэвиду Гаррику».

Когда мы с Дэвидом ехали в Южную Дакоту из Ванкувера, мы перебирали наши скудные знания о Вундед-Ни. Резня в Вундед-Ни 29 декабря 1890 года запечатлелась в наших головах гораздо отчётливее, чем то, что происходило там в 1973 году. Мы знали, например, что в истории белого человека Вундед-Ни назывался битвой – действительно, он зафиксирован как «последний крупный конфликт между индейцами и войсками США». Однако из книги «Похороните моё сердце у Вундед-Ни» и из источников американских индейцев мы знали, что это было, чисто и просто, истребление: убито более двухсот индейских мужчин, женщин и детей, погибло только двадцать девять солдат (и некоторые из солдат, как полагают, были случайно убиты своими же).