Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 68 – Пол Франклин Уотсон

— На слоновой кости можно заработать деньги, – сказал один торговец в Яунде, столице Камеруна, Ории Дуглас-Гамильтон. Он сказал, что у него десять резчиков, каждый из которых может каждый день закончить статуэтку или фигурку стоимостью сто американских долларов. И добавил: – Заказов полно. У меня есть специальный заказ из Франции на производство порнографии из слоновой кости круглый год.

Как африканский слон, так и азиатский слон, последние выжившие из отряда хоботных, произошли от существа размером со свинью, вымершего около тридцати миллионов лет назад. Азиатский слон издавна используется для перевозок и как рабочее животное в Индии, Бирме, Таиланде и других местах. Африканский слон, немного крупнее (десять или одиннадцать футов в высоту в полный рост), обычно живёт в дикой природе. Его бивни крупнее и лучше. Его мясо, продающееся на африканском рынке, стоит пятьдесят пять центов за фунт, а его шкура приносит 1200 долларов, чтобы быть разрезанной на портфели, дамские сумки, бумажники и туфли. Его ноги становятся корзинами для бумаг, подставками для зонтов и тому подобным, а его жир вытапливается для кулинарного масла.

Я не согласен с Дуглас-Гамильтонами в том, что иногда необходимо выбраковывать стада, чтобы освободить место для экспансии человека в страну слонов. Я считаю, что мы должны ограничивать человека в отторжении территории у слонов, а не сдерживать количество слонов, чтобы они помещались на территории, которую мы готовы им выделить. Однако я согласен с настроениями Ории Дуглас-Гамильтон, когда она комментирует, как она это сделала в своём отчёте 1980 года:

«Видеть, как слонов расстреливают массами, особенно целую семью, – это самое ужасное переживание. Кабинетным экологам легко рекомендовать программы отстрела, когда они никогда не участвовали в стрельбе. Но слышать выстрелы, смешанные с криками и рёвом испуганных слонов, когда они все падают, требует крепкого желудка и холодных нервов».

Мы были рады выбраться из Найроби с его высокими зданиями и оживлённым движением, чтобы «увидеть всё своими глазами» в кенийских заповедниках. Мы пополнили запасы и приобрели новое транспортное средство – внедорожник. Мы отправились на юг из Найроби по шоссе на Момбасу в приподнятом настроении. Через несколько часов асфальт кончился, и мы поехали по пыльному гравию, но стремились добраться до национального парка Цаво. Нас ждал редкий подарок. Когда мы въезжали в парк незадолго до заката, пышная зелень захватывала дух. Несколько зебр бежали рядом с нами, пока мы петляли вверх по холму. Внезапно на гребне мы увидели большую водопойную яму, окружённую примерно сорока слонами, которые пили и обрызгивали себя – одни красной пылью Цаво, другие водой.

Матриарх сохраняла лидирующую позицию во главе стада. Массивная и гордая, она стояла, покачиваясь в вечернем воздухе, оглядываясь настороженно, защищая стадо. Позади неё стадо тяжело, но грациозно бродило, мутив воду огромными, вымазанными глиной телами, посылая гигантские круги к противоположному берегу, где пугливые аисты срывались с места и бежали при малейших признаках опасности.

На главной дороге не было признаков браконьеров, хотя мы слышали, что около 1300 из них действуют в парке. Позже, в Амбосели, мы увидели доказательства – разбросанные повсюду кости и черепа слонов с отпиленными бивнями. Это было не на главной дороге, где ходят туристы, а в кустах, где находятся браконьеры, – там умирали слоны.