Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 16 – Хизер Бут

К прогрессивному видению демократии и политической власти

Первоначальное популистское движение было бунтом мелких фермеров, которые стремились спасти фермы, сообщества и образ жизни, которым угрожали крупные банки и другие крупные институты. У популистов были представления о самоуправлении, похожие на представления отцов-основателей и матерей-основательниц Америки. Они не доверяли концентрации власти как в корпорациях, так и в правительстве. И они видели в американской добровольческой традиции единственную прочную опору свободы.

Сердце первого движения была надежда, связанная с практическим и эффективным действием. Популисты верили, что можно действительно добиться изменений в неотзывчивом правительстве, что фермы и сельские сообщества можно на самом деле спасти от безжалостных кредиторов и жадных местных торговцев. Популисты претворяли свои убеждения в жизнь. Они сформировали тысячи кооперативов, называемых Альянсами, через которые закупали припасы и сбывали свои товары. Историк Алан Бринкли описал первое движение как «конструктивные усилия тысяч сообществ по созданию институтов и установлению ценностей, которые позволили бы существовать альтернативной экономике (и альтернативной системе ценностей)… по отношению к конкурентным, централизующим тенденциям индустриального капитализма». Когда люди действуют из надежды – и ищут союзов с другими группами обездоленных – они также часто могут проявлять дух щедрости, терпимости и инклюзивности. Таким образом, хотя и не лишённые предрассудков, первые популисты были также замечательно смелы в вопросах, выступая за улучшение отношений между черными и белыми и за роль женщин, далеко опережая любое другое крупное южное движение XIX века. Популистское видение, подводя итог, было демократическим расширением прав и возможностей, демократическими корнями и демократическим взглядом на общее благо.

Это видение сегодня находит отклик у всё большего числа американцев. Оно предлагает перспективу и некоторые руководящие принципы, корни которых уходят на сто лет назад, но которые тем не менее уникально подходят для нового периода, в который мы вступили. Темпы перемен ускоряются ошеломляющими темпами. Наша экономика и технологии переживают радикальные изменения, влияющие на то, как мы живём. Мы проходим через совокупность трансформаций, столь же глубоких, как промышленная революция, которая фундаментально сформировала последние триста лет истории. Но нынешняя революция происходит быстрее, сжимая в одно десятилетие колоссальные перемены, которые в прошлом растянулись бы на столетие.

Эти события открывают огромные возможности для улучшения нашей жизни. Мы можем путешествовать на Луну. Мы можем производить больше товаров. Мы можем даже выращивать растения, устойчивые к своим естественным врагам. Мы можем манипулировать самими веществами жизни, чтобы производить новые лекарства.

Но какими бы чудесными они ни были, технологические инновации не гарантируют будущего, которым мы будем гордиться. Чудо-лекарства не могут остановить распространение рака от токсичных отходов, уже отравляющих наш воздух, землю и воду. Чудо-растения не спасут фермера со Среднего Запада и не обязательно накормят голодающую африканскую семью. Больше продуктов от меньшего числа рабочих может означать не больше досуга, а тяготы безработицы.