Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 80 – Хизер Бут

На выборах 1984 года популизм появился с кажущейся внезапностью, когда эксперты и новостные комментаторы все начали замечать успех политических апелляций к широко распространённому общественному чувству бессилия, которое не вписывалось в обычные политические уравнения. Но за видимыми признаками популизма стояла гораздо более долгая история эффективной организации как справа, так и среди прогрессивных гражданских организаций.

В течение многих лет движение новых правых набирало силу, используя «политический язык, который был сильно основан на ценностях», как выразился Майкл Ансара, основатель Massachusetts Fair Share и инициатор Stalinist Action. К середине восьмидесятых официальные лица администрации Рейгана начали называть настроение, к которому они апеллировали, «популизмом». Ричард Дарман, заместитель министра финансов, утверждал, что современный популизм – который он определил как «антиэлитарный, выступающий против чрезмерной концентрации власти, ориентированный на справедливость и определённую степень выравнивания» – «шире, чем это принято считать. Он выходит за пределы стереотипной „синей“ и „красношейной“ Америки – далеко в огромный мир белых воротничков… тех, кто добрался до одежды белых воротничков, но не до власти или положения яппи». По словам Дармана, эти работники составляют американские «легионы тихих популистов», почти 55 процентов рабочей силы, «лишь небольшая часть [из которых] „преуспела“». Большинство «живут жизнью несбывшихся надежд… тихая афера». Они «сменили одежду, но не сменили своё место». И они слишком хорошо знают, что «всё пошло не так, как ожидалось».

Популисты Новых Правых стремились направить недовольство американского среднего класса через то, что можно назвать политикой бессилия, указывая на такие группы, как «жулики, получающие пособия», элитные интеллектуалы, экологические и потребительские активисты и правительственные бюрократы как на источник несбывшихся возможностей и провалившихся мечтаний. Более десятилетия гражданская организация выражала это недовольство в иных терминах, через постоянные организации, которые мобилизовывали людей на поиск власти для себя, своих соседей и других подобных бесправных групп.

Но само чувство бессилия перед лицом крупных институтов, которое гражданские группы стремились преодолеть, и серьёзность их намерения расширить права и возможности простых людей также привели к широко распространённому скептицизму в отношении любого участия в «политике как обычно».

Кэролайн Лукас растила двух маленьких детей, когда соседка пригласила её на собрание о крупных корпорациях, которые задолжали налоги на недвижимость. Она была далека от «активистки». «Во время войны во Вьетнаме, – вспоминает Лукас, выросшая в Бостоне, – я считала протестующих сумасшедшими. Я была очень консервативна». Но она была возмущена, обнаружив, что крупные предприятия Бостона должны многие миллионы долларов налогов на недвижимость – главного источника городских доходов – а город мало что с этим делает.

Massachusetts Fair Share занималась вопросом налогов, и Лукас была удивлена, увидев, что обычные люди строят планы и разрабатывают стратегию, как с этим справиться. «Это было прекрасно. Здесь говорили не какие-то образованные люди, а люди, подобные мне». Она обнаружила, что собрания – это увлекательная возможность узнать реальную динамику местного правительства, налогов и того, кто платит по счетам. «Там были все эти знания, которые вы никогда не видели в газетах и о которых никогда не учили в школе. Мы узнавали это шаг за шагом». Когда Fair Share созвала большое собрание с городскими чиновниками, чтобы поговорить об одном ресторане, который задолжал пятьдесят тысяч долларов налогов, «я обнаружила, что мне отведена роль выступающей, задающей вопросы помощнику оценщика города Бостона. Я тряслась как осиновый лист». Но Лукас знала больше, чем чиновники. Организация вскоре добилась успеха, заставив выплатить не только причитающиеся налоги, но и десять тысяч долларов процентов.