Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 60 – Марван Баргути

К концу моего пребывания в «Охели Кедар» я понял, что одиночное заключение – это не просто физическая изоляция. Это лаборатория, где оккупант испытывает пределы человеческого духа. Они хотят, чтобы ты забыл своё лицо, своё имя, свои привязанности. Чтобы ты растворился в номере и стал управляемым объектом. Но именно в этой лаборатории я открыл для себя самые глубокие источники силы. Моя вера, моя любовь к семье, моя связь с товарищами по борьбе и даже моя ненависть к несправедливости – всё это стало не абстракциями, а плотной, осязаемой реальностью, которую я нёс внутри себя. Они могли отнять у меня пространство, время, общение, но они не могли отнять мою внутреннюю вселенную. И в этом была моя победа. Каждый Рамадан, каждый праздник, прожитый в камере, каждый визит адвоката, приносившего весточку из мира, были не просто уступками отчаянию, а кирпичиками в стене моего сопротивления. Я выходил из каждой изоляции не сломленным, а более убеждённым, более ясным в цели. И я знал, что пока мой дух свободен, их тюрьма остаётся всего лишь физическим сооружением, не способным удержать то, что по-настоящему важно – надежду и волю к свободе целого народа.

Здесь ты не слышишь детского смеха на улицах, не слышишь голосов продавцов на площади Манара в Рамалле – газетчиков, торговцев пирожными, фалафелем, сладостями, их перекликающиеся крики, создающие симфонию повседневной жизни. Здесь видишь только женщин в военной форме, чьё присутствие искажает образ женщины, её нежность, красоту, доброту и величие, превращая её в часть карательной машины. Внутри мне было грустно от того, что женщина закрывает дверь камеры, надевает наручники на мои руки и ноги, особенно потому, что всю жизнь я был сторонником женщин, защитником их полных прав и считал себя борцом за них, веря, что величие любого общества определяется в первую очередь положением женщины в нём. Здесь ты не видишь студенток, идущих в университет, уверенных в своей красоте и будущем, не замечаешь элегантно одетую женщину, сидящую в ресторане или кафе в Рамалле, не слышишь смущенного девичьего смеха, полного жизни. Здесь не чувствуешь женских духов, наполняющих душу и пробуждающих чувства, твоё внимание не привлекает проходящая мимо красивая женщина, чьи глаза, платье или улыбка восхищают. Здесь нет женской нежности, нет дам, которые несут в мир гармонию и милосердие. Есть только форма, приказ, холодный взгляд и бряцание ключей.

Здесь ты не можешь зайти в библиотеку и выбрать книгу, которую жаждешь прочитать, провести пальцем по корешкам, вдыхая запах старой бумаги и новых типографских красок. Как же я наслаждался в прошлом, бродя по книжным магазинам и выбирая книги! Я желал некоторые книги так же страстно, как влюблённый желает свою возлюбленную. Я вспоминаю, как однажды бродил по Каиру, выделив целый день на книжные магазины, как я делал в каждой стране, которую посещал. В тот день я погрузился в книжные магазины Каира на улице Талаат Харб. Я был там с женой, но вернулся в отель с тремя сумками, полными книг по истории, политике, романами Махфуза. На её лице было явное недовольство, и она спросила: «Разве мы приехали в Каир, чтобы набрать книг? Мы же должны гулять, отдыхать и веселиться!». Я ответил ей: «Ты же знаешь мою любовь к книгам, и это возможность, которую я не могу упустить». Одной из причин её недовольства было то, что наша квартира в Рамалле мала и не вмещает все книги, которые у меня есть. Одно из величайших удовольствий жизни – читать любимую книгу, погружаться в неё и наслаждаться чтением, особенно в тюрьме, и особенно в одиночной камере, где мир сжимается до размеров страницы. Чтение хорошего романа – удовольствие, с которым ничто не сравнится. Оно освобождает человека от этого места, выводит его за стены камеры, позволяя проживать события романа за пределами стен, ограждений и колючей проволоки. Время, проведённое за чтением в камере или тюрьме, – это время, когда мы свободны вне этого места, потому что ум человека переносится из одного места в другое, путешествует во времени и пространстве. И здесь, читая романы и размышляя, я спрашиваю себя: какая разница между мной и тем, кто читает сейчас в самолете или на палубе корабля, или тем, кто сидит в уютном кресле у камина? Разве герой романа не переживает свои страсти и трагедии так же, как я переживаю его в этой могиле для живых? По правде говоря, я иногда удивляюсь сам себе, когда чувствую такую радость и гармонию от хорошей строки, несмотря на ужасное место, будто красота искусства способна преодолеть даже самое уродливое окружение.