Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 67 – Марван Баргути

Что касается газет, то оккупационные власти не разрешают ввоз арабских и палестинских изданий, за исключением газеты «Аль-Кудс», которая подвергается их цензуре – целые колонки могли быть вырезаны ножницами надзирателя. Это самая старая и наиболее широко распространённая газета в Палестине. Она доставлялась через Красный Крест, который передавал её, и распространялась в тюрьмах бесплатно. В одиночной изоляции она приходила с перерывами, с задержкой в недели, но она была важна для отслеживания местных и палестинских новостей, некрологов, которые сообщали мне о кончине товарищей, которых я не успел оплакать. Я жаждал её получения и читал подробно, начиная с некрологов и местных новостей, заканчивая культурными обзорами. Помню, что номера за июль и декабрь 2003 года я получил только в начале 2004 года, то есть спустя пять-шесть месяцев после их публикации, – и всё же я радовался им и читал их полностью, потому что для меня они были новыми и только что вышедшими. В камерах нет места для времени – оно застыло и не движется. Связь с внешним миром осуществляется только через новости радио, телевидения, газет, адвокатов или редкие семейные посещения, которые позволяют заключённому ухватиться за нить реальности, убедиться, что жизнь там продолжается.

Я ежедневно читал три основные ивритские газеты: «Гаарец», «Едиот Ахронот» и «Маарив». Они, несомненно, богаты статьями и аналитикой в целом и освещают различные вопросы. Разница между одной газетой и другой, одним каналом и другим, одной радиостанцией и другой помогала мне составить более объёмную картину израильского общества, его страхов, раздоров и политических игр. Ежедневное чтение газет помогало мне следить за всеми деталями и событиями в государстве-оккупанте, понимать, как принимаются решения, которые влияют на нашу судьбу. К этому добавлялись телеканалы: израильские Первый, Второй и Десятый каналы, а иногда, если позволяла антенна, и спутниковые арабские каналы. В целом телевидение стало важным инструментом для всех заключённых и облегчало бремя изоляции, особенно новостные выпуски. Те журналисты, которые сохраняли минимальный уровень профессионализма и объективности, были для нас ценным источником. На израильском телевидении в палестинских вопросах выделялся журналист Йорам Га-Коэн своими репортажами на Втором канале, он иногда позволял себе задавать неудобные вопросы военному командованию. Я читал ивритские газеты ежедневно. Они, несомненно, богаты статьями и анализом в целом и охватывают различные вопросы. Разница между одной газетой и другой, одним каналом и другим… помогала мне следить за деталями и улавливать нюансы в позициях разных политических лагерей.

Что касается местного палестинского радио, чьё вещание в значительной степени достигает тюрем, то заключённые извлекали пользу из его освещения местных новостей и программ, специально предназначенных для них и их семей в течение недели. Радио было важным каналом связи и обретения спокойствия между заключёнными и их семьями в условиях запрета на посещения. Что касается одиночного заключения, то эти радиостанции были средством спасения от полной тишины, особенно радио «Голос Палестины», которое имело специальный отдел для заключённых и еженедельные программы для них, где зачитывали письма, передавали приветы, иногда даже песни по заявкам. Я извлекал пользу из его выпусков новостей и освещения заявлений, новостей или сообщений, касающихся лично меня. Коллектив радио проявлял ко мне сочувствие и солидарность, что согревало мою грудь и укрепляло мою решимость, ведь слово имеет свое воздействие на заключённого, живущего в полной изоляции, оно напоминает, что ты не забыт.