Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 79 – Марван Баргути

Она встречалась с главами государств, её президентами и министрами иностранных дел, должностными лицами многих стран, лидерами партий, членами парламентов, представителями общественности, академиками, активистами организаций солидарности и дипломатического корпуса в большинстве стран, которые она посетила, а также дала десятки интервью международным СМИ. Ей удалось стать прекрасным, убедительным послом дела свободы заключённых и палестинского народа в целом. Мне удавалось ознакомиться лишь с небольшой частью написанного в знак солидарности на арабском и международном уровне, и я слышал о некоторых акциях из новостей по радио; и каждая такая весточка укрепляла мой боевой дух и мои убеждения.

Палестинское дело – это главное дело свободы и справедливости в современном мире. Солидарность с Палестиной – это солидарность с самими принципами права, справедливости и свободы в этой вселенной. Я всегда верил, что сыновья и дочери арабской и исламской нации стоят с Палестиной и её интифадой, которая представляет свободную волю этой нации – волю к свободе, жизни, независимости и достоинству. И этот голос солидарности находил свой отклик даже в моей маленькой, заглушённой камере. Я слышал и читал о позиции солидарности, исходившей из Египта, от его великих писателей, поэтов, художников и борцов, от египетского народа во всех его слоях: студентов, рабочих, крестьян, женщин и мужчин. Я читал стихи Абдель Рахмана аль-Абнуди («Подними свои руки») и десятки других стихов, которые переписывали для меня и передавали тайно. Я знал о митингах в университетах Каира, Дамаска, Аммана. Это оказывало огромное моральное влияние не только на меня, но и на тысячи других заключённых и задержанных. То же самое было и в Сирии, где народ и правительство с момента начала интифады проводили массовые акции и проявляли полную солидарность и поддержку. И то же самое в Ливане, где сочувствие, поддержка и тёплый приём были со стороны большинства ливанцев на всех уровнях, несмотря на всю сложность внутренней ситуации. И конечно же, я чувствовал поддержку во всех других арабских странах, где люди, несмотря на все ограничения, находили способы выразить свою позицию. Эта всенародная солидарность была живым доказательством того, что наше дело правое, и что мы не одни в этой битве. Она была тем кислородом, который позволял нам дышать за бетонными стенами и продолжать верить в неизбежность победы.

День был прекрасным, и я, несмотря на голодовку и тяжёлое физическое состояние, забыл о голоде, о тягостном состоянии, и наполнился радостью и чувством, которого я никогда раньше не испытывал в жизни: у меня родился сын. Жена заверила меня, что с ней и ребёнком всё в порядке, и подтвердила, что назовет его аль-Кассамом. Я был счастлив рождением моего первенца Кассама; я не могу описать эту радость. Но на этот раз весть о его аресте на переходе из Аммана на Западный берег, на мосту (Аль-Карма), обрушилась на меня как удар подземного толчка. Кассам возвращался из Американского университета в Каире, где начал учёбу и почти закончил первый семестр, чтобы провести праздничные дни с семьёй, братьями и сёстрами. Ему было трудно отсутствовать несколько месяцев в Каире, и он воспользовался каникулами на Рождество и Новый год, чтобы вернуться к своей семье и в город Рамаллу, который он любит больше всего на свете.