Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 82 – Марван Баргути

Позже, уже в другом лазарете тюрьмы «Рамла», на контрольно-пропускном пункте, куда меня привели для якобы медицинского осмотра, я стал свидетелем сцены, которая навсегда врезалась мне в память. Там, в зоне КПП, ко мне подошли трое детей-заключённых, которых вели куда-то. Когда я обратил на них внимание, увидел, что их рост не достает до окошка, расположенного в середине двери камеры, куда им должны были передать еду. Я приготовил им немного еды из своего скудного пайка и передал через одного из охранников. И обнаружил, что самому старшему из них четырнадцать лет. И сразу вспомнил, что оккупанты не щадят ни детей, ни женщин, ни инвалидов. Какое государство изгоняет целый народ, арестовывает его, разрушает его дома и сажает в тюрьмы его детей? Какую жестокость и преступления еще могут совершить эти преступные оккупанты?.. Они считают это молодое поколение самым опасным для себя, самым смелым и великим среди палестинцев, поколением, которое являет собой образец жертвенности, самопожертвования и мученичества, противостоящим их машине уничтожения. Это поколение станет поворотным пунктом в истории нашего народа. Разве я не знаю, что место этих детей, как и всех детей мира, – в школах, университетах, за компьютерами, на спортивных площадках, стадионах, в библиотеках, бассейнах, клубах, что они должны наслаждаться жизнью, а не томиться в камерах и тюрьмах? И я чувствую, что мы, их отцы и деды, несём большую ответственность за свою неспособность добиться свободы, возвращения, независимости и создания своего национального государства, чтобы наши дети могли просто быть детьми.

Кассам в тюрьме сказал в одном письме, которое чудом дошло до меня: «Не переживай, отец, не волнуйся. Им не удалось вырвать из меня ни слова. Я вышел из допроса без каких-либо показаний, и я горжусь, что я твой сын, и готов заплатить любую цену за то, что я сын Марвана Баргути, какой бы тяжёлой она ни была. И знай, отец, что я мужчина и способен противостоять вызовам, ведь ты научил меня, что Палестина важнее всего и заслуживает, чтобы мы жертвовали ради нее». Читая эти строки, я плакал. Плакал от гордости и от бесконечной печали. Я хотел, чтобы он был учёным, художником, кем угодно, но только не узником. Но история решила иначе.

Кассам Баргути… Впоследствии выяснилось, что Кассам во время того первого задержания в юности отказался назвать свое настоящее имя и дал вымышленное. И после его освобождения я спросил его: откуда у тебя появилась эта идея – не называть свое имя? Он ответил просто: «Я слышал, как один из арестованных ребят сказал это». И с того момента моя уверенность в его стойкости, в его принадлежности к этой земле и её судьбе возросла до небес. Он был не только моим сыном. Он был сыном Палестины, и Палестина в долгу перед всеми своими сыновьями и дочерьми, которые взрослеют не под солнцем, а под тюремными прожекторами. И этот долг будет оплачен только свободой.

После его ареста в этот раз, в 2022 году, следователь прямо угрожал ему из-за его заявлений прессе о готовности совершить акт самопожертвования, если это потребуется для защиты родины. На самом деле он активно участвовал в демонстрациях, протестах и столкновениях, как и тысячи других палестинских юношей. Из-за его юного возраста родные обычно успокаивали меня, а я отвечал на это: «Да защитит его Аллах и всех молодых людей. Не волнуйся, ведь с человеком происходит только то, что предопределено и предписано. И то, что происходит с сыновьями других людей, происходит и с нашими сыновьями». Это не было фатализмом, а скорее принятием суровой логики борьбы, в которой все мы – солдаты, и никто не застрахован.