Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 84 – Марван Баргути

Правда в том, что боль велика для отцов, чьи сыновья арестованы вместе с ними… И отца, и сына. Но в палестинском контексте это не уникально. Можно сказать, что есть несколько сотен семей, в которых в заключении находится родственник первой степени или более, а иногда – отец и сын, брат и сестра, и чаще всего – несколько братьев. Есть десятки семей, в которых более одного человека находятся в тюрьме одновременно. Как, например, семья брата Насера Абу Хамида из лагеря аль-Амари в Рамаллахе, где шестеро братьев были арестованы в разное время, один из них приговорён к семи пожизненным срокам, а другие – к долгим десятилетиям. Их седьмой брат, Абдель Муним Абу Хамид, был убит оккупационными войсками. Та же ситуация с семьёй брата Ахмада аль-Маргаби из лагеря Дейше, семьёй Фахри Баргути, семьёй Омара Баргути и сотнями других палестинских семей. Наша общая судьба сплетается из отдельных трагедий.

Другая забота, которая постоянно тревожила меня в этой камере, – судьба моей престарелой матери в последние её годы. Она потеряла мужа, отца и мать очень рано, а также своих семерых братьев и сестёр, а также свою свекровь, но вся её жизнь была посвящена заботе о других, оставшихся в живых, о внуках, о нашем доме. Она была скалой, о которую разбивались все волны горя.

За последние четыре десятилетия палестинские заключённые провели десятки коллективных и индивидуальных голодовок, как протестных, так и социальных, требуя улучшения условий, прекращения пыток или административных задержаний. Эти голодовки, будь то во всех тюрьмах одновременно или в отдельных из них, становились эпическими битвами воли. Они привели к мученической гибели десятков, таких как Абдель-Кадер Абу аль-Фахам, и к хроническим заболеваниям сотен заключённых, которые позже также привели к мученичеству многих из них из-за подорванного здоровья.

Первым мучеником голодовки палестинских заключённых был Абдель-Кадер Абу аль-Фахам, который погиб во время голодовки в тюрьме «Ашкелон» 4 мая 1970 года, став вечным примером стойкости и воли. Затем последовали другие массовые голодовки, в результате которых были достигнуты первые, хрупкие улучшения в условиях содержания и быта. Последняя крупная голодовка, о которой я хочу рассказать, началась 17 сентября 2004 года, уже во время моего заключения. Её требованием было прекращение унизительных обысков семей во время посещений и улучшение медицинского обслуживания.

Власти оккупации начали беспрецедентную по жестокости и изощрённости атаку на все тюрьмы, пытаясь сломить голодовку и волю заключенных. Они использовали самые ужасные методы: разделение и перераспределение лидеров заключённых по разным, изолированным тюрьмам; многократный перевод заключённых из одного отдела в другой, из одной камеры в другую, иногда по несколько раз в один день, из одной тюрьмы в другую – всё для того, чтобы заключённый чувствовал себя потерянным, дезориентированным, лишённым самых основных прав и поддержки товарищей; отказ в предоставлении даже жидкостей, включая лишение соли, которая помогает предотвратить быстрое гниение в желудке и кишечнике при полном голодании.

Сотни также подвергались избиениям и унижениям во время насильственных кормлений или обысков. Тюремщики отказывались оказывать какую-либо помощь больным, более того, некоторые «врачи», работающие в тюрьмах, цинично шантажировали больных и торговались с ними, предлагая прекратить голодовку в обмен на спасение их жизни или получение простой обезболивающей таблетки. Кроме того, они проводили кампанию ложных и злонамеренных слухов через подставных лиц, распространяя информацию о том, что тот или иной лидер прекратил голодовку, а такой-то вообще не участвовал в ней. Они дошли до того, что сфабриковали и распространили в СМИ мою старую фотографию, где я ем в одиночной камере. Она была сделана за месяц до голодовки, но они утверждали, что сделана во время неё. Таким образом, я подвергся ожесточенной клеветнической кампании, которая длилась все 42 дня голодовки, с целью подорвать доверие ко мне и расколоть ряды голодающих. Но правда всегда находила путь к нашим людям.