Книга Варварская Мексика. Леваки и феминистки против бандитов, страница 22 – Лаура Кастелланос

По словам Антонио Лары Баррагана, сотрудника газеты El Universal, цитируемого Фуэнтес, «не было практически ни одного благоприятного комментария от мужчин, высказывавшихся о Конференции, поскольку они высказывались жестоко, осуждающе или унизительно, тем самым сводя на нет первые попытки женщин быть услышанными».

Освещение в большинстве газет Мехико было негативным, часто с оттенком презрения и насмешки. «Обмен идеями и обсуждение предложений рассматривались не как признак плюрализма, а как неспособность женщин договориться из-за их конфликтной натуры», – документирует Фуэнтес.

По словам мексиканских хроникёров, в случае с Трибуной «преобладали насилие, беспорядок или тривиальность», при этом подчёркивались «ссоры между участницами и даже то, как они были одеты или причёсаны». Контекстом тогда была квалификация феминизма как «буржуазной идеологии», чьи активистки были «странными, поддающимися иностранному влиянию или подозрительными».

Критика обоих форумов доходила даже до улиц. Согласно исследованию Фуэнтес, соседские ассоциации и антиправовые группы протестовали вокруг зданий Национального медицинского центра «против женщин» и даже напали на академика и феминистку Нэнси Карденас – первое публичное лицо мексиканского женского движения – за то, что считали, что «феминизм идёт против „подлинных“ ценностей мексиканских женщин, которые обязаны оберегать детство, юность, дом и родину от „ошибочных и противоестественных“ установок, которые могут разрушить семью, рассматриваемую ими как сущность общества». Аборты и проституция также стали объектами агрессивных протестов, как и почти пять десятилетий спустя.

И хотя левые феминистские организации, только начинавшие формироваться в начале семидесятых, решили не участвовать ни в Конференции, ни в Трибуне из-за недоверия к правительству Эчеверрии и из-за того, что считали «истинными целями Международного года женщины интеграцию женщин из этих групп в систему и маскировку планов демографического контроля в странах третьего мира», итоги работы обоих форумов были оценены положительно: Конференция заслужила признание за то, что вынесла на международное общественное обозрение значимость женских требований и дала возможность навести мосты общения между женщинами всего мира.

«Были подняты проблемы, которые ранее не обсуждались в международном масштабе, и было налажено общение, хотя это не обязательно означало „согласие“. Кроме того, было высоко оценено, что женщинам удалось принять Всемирный план действий, в котором были намечены различные руководящие принципы, которые правительства могли бы принять – в соответствии со своим собственным контекстом – для искоренения дискриминации женщин», – объясняет Фуэнтес.

«Конференция была признана политическим успехом женщин третьего мира, а документы, из неё вышедшие, – фундаментальным вкладом в поиск более справедливого экономического порядка. Однако не переставали отмечать, что сами по себе инструменты не имеют силы действия, поскольку для их выполнения необходимы как реализация на практике, так и контроль за их соблюдением со стороны правительств и международных организаций, в которых доминируют мужчины. Тем не менее эти выводы были полезны для того, чтобы когда женщины вернутся в свои страны, у них была юридическая, политическая, дискурсивная и организационная возможность более активно давить на тех, кто диктует законы, управляющие их жизнью».