Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 10 – Маркар Мелконян

В Женеве он встретился с Алеком, и они следили за Чайто так пристально, что знали даже песни, которые тот пел в душе. Но однажды Монте буквально столкнулся на улице со знакомым из Бурдж-Хамуда. Гирайр, один из телохранителей Чайто, с широкой улыбкой воскликнул: «Эй, Монте!» – и тем самым раскрыл его.

Монте тут же сел на поезд в Ньоне и направился в Италию. Вскоре, ночью 3 октября, в Милане прогремели два взрыва: один в турецком магазине, другой – в офисе издательства Mondadori. Оба взрыва были его работой. Взрыв у Mondadori был предупреждением редакции журнала Panorama, нарушившей договорённость с журналисткой Ритой Порена по поводу интервью с Акопяном. Позже Монте назвал эту акцию «анархистской и мафиозной».

В Милане никто не пострадал. Но Монте не знал, что в ту же ночь ещё один взрыв произошёл в Женеве – и там уже были жертвы. В 21:30, когда Алек склонился над столом в номере отеля Beau-Site, комнату озарила ослепительная вспышка. «Я ничего не вижу!» – закричал он Сьюзи, находившейся рядом. Сквозь дым и запах горелой плоти она увидела его окровавленное лицо и культю вместо руки. Её саму ранили осколки, но тело Алека приняло на себя основной удар взрыва – он собирал небольшую бомбу из пластита.

После этого началась охота на Монте: его видели с Алеком незадолго до взрыва. Опасаясь, что ливанские спецслужбы могут задержать его брата для допроса, Акопян отправил своего брата Охана за мной. Когда он появился у моей двери 9 октября, я ещё не знал о взрыве, но по его тону понял – времени на вопросы нет. Я собрал вещи в простыню и спустился к его машине.

Я не видел брата несколько недель, и было странно, что он не улыбнулся при встрече.

— Что случилось? – спросил я.

— Тебе лучше сесть, – ответил Акопян.

Брат кивнул.

— В Женеве взорвалась бомба, – сказал Акопян. – Алек потерял глаза и руку. Он в тюрьме.

Ранее Алек и Монте договорились: если одного схватят, другой попытается его освободить. Монте уже начал действовать. В ночь на 8 октября, почти сразу после возвращения в Ливан, прогремели взрывы у швейцарского посольства в Бейруте, дома посла и машины первого секретаря. Я слышал их из своей квартиры и тогда недоумевал, зачем вообще кому‐то атаковать Швейцарию. Теперь всё стало ясно: Монте готовился к следующему шагу. А мне, как решили он и Акопян, предстояло оставаться на Седьмом этаже, чтобы избежать возможного задержания.

Поскольку я должен был какое‐то время оставаться у них, Акопян предложил мне вступить в «Секретную армию». Я отказался. Он резко раскритиковал меня при всех, назвав мою нерешительность ленью. Я вышел на балкон, и Монте последовал за мной. «Никогда не позволяй так с собой разговаривать», – сказал он, сверкая глазами. Теперь роли будто поменялись.

Мне было тяжело от того, что я добавляю ему проблем, пока он пытается вытащить Алека из тюрьмы. Не желая быть обузой, я решил исчезнуть: прошёл подготовку в лагере и отправился на юг, помогать защищать Ливан от израильских налётов. Сначала меня направили в лагерь у сирийской границы, затем – на передовую у горы Хермон.

Тем временем Монте уехал в Европу, чтобы «оказывать давление» на швейцарские власти. Ситуация была срочной: Ара Торанян сообщил, что есть шанс частично восстановить зрение Алека. Однако, по мнению Монте, швейцарцы намеренно не предоставляли лечение, чтобы лишить его возможности продолжать борьбу. Он считал, что чем быстрее удастся освободить Алека, тем выше шанс спасти хотя бы часть зрения.