Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 7 – Маркар Мелконян

Затем Монте начал пропадать на недели. В середине июля, примерно через два месяца после вступления в «Секретную армию», Акопян вручил ему поддельный иранский паспорт и авиабилет в Афины и небрежно велел найти там турецкую цель – любую – и атаковать её. Это были приказы для первой «зарубежной операции» Монте. После нескольких бесплодных дней, проведённых в прогулках мимо турецкого посольства и смене рубашек, он вернулся в Бейрут, чтобы доложить Акопяну о трудностях и спросить, что делать дальше. Тот, махнув рукой, сказал бросить гранату в офис Turkish Airlines и переходить к следующей операции. Монте покачал головой: он не собирался начинать карьеру «вооружённого пропагандиста» с такой халтуры. После двух разочаровывающих дней на Седьмом этаже он снова вылетел в Афины, решив, что отныне будет сам отвечать на свои вопросы.

Случайно в том же рейсе из Бейрута в Афины оказалась группа туристов из их родного города – «мировой столицы грецкого ореха». Одна из них, миссис Смит, была логопедом в начальной школе Монте пятнадцать лет назад и без особого успеха пыталась избавить его от шепелявости. Узнав своего бывшего ученика, она воскликнула: «Эй, смотрите все! Это же Монте!» Хлопки по плечу и «Ну как ты, Монте?» заполнили салон второго класса, пока начинающий политический убийца с иранским паспортом напряжённо придумывал, как объяснить землякам, что он делает на этом рейсе.

Вечером 31 июля, спустя несколько дней после возвращения Монте в Афины, автомобиль с дипломатическими номерами остановился у офиса Turkish Airlines – неподалёку от места, где он ждал. Сквозь затемнённые стёкла было видно четыре силуэта: двое спереди и двое сзади. Прошло уже две недели с его прибытия, а операция всё ещё не была проведена. Он подошёл к машине, поднял пистолет калибра 7,32 мм и выстрелил в водителя и пассажира на переднем сиденье. Затем развернулся и открыл огонь по фигурам сзади. Когда он уже уходил, молодой человек вылез с заднего сиденья, держась за рану, и бросился за ним. К погоне подключились прохожие.

Перебегая оживлённую улицу, Монте поскользнулся, и его часы Seiko со звоном упали на асфальт. Это был подарок японского друга, выгравировавшего его имя на механизме. Монте резко развернулся посреди дороги, ища часы среди зевак и сигналящих машин. Найдя их, он схватил их и снова рванул вперёд, проталкиваясь сквозь пешеходов, пока за ним бежали преследователи. Задыхаясь, он добежал до вершины холма и в парке за ним окончательно оторвался от погони.

На следующий день из газеты он узнал, что убитым водителем был Галлип Осман – административный атташе турецкого посольства в Афинах и агент турецкой разведки MIT. «Отлично, минус один турецкий шпион», – подумал Монте. Но он был вовсе не рад узнать, что раненым пассажиром оказалась жена Османа – Севиль. И был потрясён, узнав, что фигурами на заднем сиденье были его шестнадцатилетний сын и четырнадцатилетняя дочь. Дочь, Неслихан, умерла от ран, а её брат в присутствии журналистов поклялся, что, повзрослев, пойдёт по стопам отца в MIT.

Когда позже Алек спросил Монте, зачем он стрелял в подростков на заднем сиденье, тот резко ответил: «Я не собирался оставлять свидетелей, которые могли бы меня опознать». «Во всяком случае, – писал он позже в странном отрывке, – затемнённые стёкла машины атташе мешали стрелявшему понять, кто есть кто. Если бы видимость была лучше (а стрелявший думал, что сзади находятся другие дипломаты), девочка, вероятно, осталась бы жива».