Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 4 – Маркар Мелконян

Пока соперничество между «Секретной армией» и «Коммандос правосудия» накалялось, Акопян провёл год, оставаясь неузнанным, в арендованном доме в самом центре анклава «Дашнак» в Айнджаре. Его спокойная жизнь была прервана в конце 1976 года, когда агент КГБ изрешетил его «Фиат» из пистолета-пулемёта, ранив его двенадцатью пулями в шею и плечи. По всей видимости, нападение было частью межфракционного конфликта в одной из палестинских отколовшихся группировок, с которыми Акопян уже давно порвал. Он каким‐то образом выжил, и Абу Ияд организовал ему лечение в Югославии.

В его отсутствие Даракджян полностью возглавил «Секретную армию». В это время к группе примкнуло около десятка «частичных» рекрутов. Тезуг, или «Карлик», специализировался на изготовлении самодельных детонаторов, а другой новобранец по имени Раффи был назначен составителем коммюнике, поскольку имел некоторое высшее образование. К тому времени Абу Ияд договорился о том, чтобы группа использовала квартиру на седьмом этаже в здании службы безопасности Народного фронта борьбы Палестины, напротив пожарной станции Фахани.

Вади Хаддад умер от рака в клинике Восточной Германии всего через несколько месяцев после планирования захвата самолёта Lufthansa в октябре 1977 года с посадкой в аэропорту Могадишо (Сомали). Тем временем в больнице в Югославии Акопян познакомился со своей будущей женой Марией Одак, сербской медсестрой из Загреба. У Марии была дочь Тоани, отец которой, по её словам, был элегантным японским пилотом. После шестимесячного восстановления Акопяна мать и дочь отправились с ним в западный Бейрут.

Во многом благодаря Акопу Даракджяну «Секретная армия» продолжала привлекать внимание прессы. С августа по октябрь 1978 года Даракджян путешествовал по Турции, оставляя за собой цепочку из шести или семи воронок от взрывов, включая одну в Анкаре у памятника Кемалю Ататюрку, основателю Турецкой Республики.

В 1979 году Акопян установил ряд важных контактов среди армян в Париже. Самым значительным из них был Ара Торанян, сооснователь и издатель радикального таблоида Hay Baykar, который изначально печатался при содействии Жана-Поля Сартра в типографии журнала Temps Modernes в Париже. Акопян также связался с группой самопровозглашённых маоистов во Франции, которые брали на себя ответственность за свои взрывы под именем «Новая армянская сопротивляемость». Среди прочих «пиротехнических» акций они взорвали Советское информационное бюро в Париже и офис «Аэрофлота» в Брюсселе.

Пресс-конференция 6 апреля 1980 года в Сайде, на которой «Секретная армия» и курды из РПК пообещали объединить усилия против Анкары, ещё сильнее разожгла воображение молодых армян, уставших от пустых разговоров старшего поколения. К середине 1980 года Акопян был готов расширить операции. Но для этого ему требовалось набрать группу «постоянных» членов. Поскольку у Монте не было близких родственников в зоне досягаемости фалангистов или «Дашнак», и он уже проявил себя как боец милиции, он стал идеальным кандидатом для вербовки.

За несколько месяцев до вступления в «Секретную армию» Монте «уже догадывался, что ASALA часто лжёт в своих коммюнике и брошюрах», как он писал в своих мемуарах 1990 года «Самокритика». «Но в каком‐то смысле, – писал он, – я хотел убедить себя, что за этими действиями стоят настоящие армянские революционеры». Если за убийствами и пресс-конференциями и стояли революционеры, то их было не больше дюжины. И это едва ли можно было назвать армией, секретной или нет. Попытка построить движение из этой «кустарной операции», как позже выразился Монте, означала бы начинать практически с нуля.