Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 100 – Маркар Мелконян

Перед завершением интервью Багрян спросил своего гостя, были ли случаи, которые заставили его пожалеть о том, что он приехал в Нагорный Карабах.

«Не будем говорить, что я пожалел об этом, – ответил Монте, – … но, конечно, были времена, когда из-за отсутствия дисциплины и низкого уровня сознательности некоторых людей нервы накалялись до такой степени, что были на грани взрыва. Было много таких случаев».

Другие случаи не заставили себя ждать. 4 мая Монте встретился со своим старым товарищем полковником Харояном в руинах села Лачин, чтобы провести разведку для очередного планируемого наступления. На этот раз целью должен был стать Губатли – участок земли к югу от Лачина, между Кельбаджаром на севере и иранской границей на юге. После восемнадцати часов походов по травянистым холмам к югу от Лачина и всматривания в бинокль они направились обратно к служебной машине под мелким дождем. На обратном пути в Лачин пьяный солдат на блокпосту навел винтовку на служебную машину и выстрелил. Гомидас нажал на тормоз, и Монте выскочил из машины, взводя винтовку. Солдат и Монте приблизились друг к другу с оружием наготове, пока не оказались лицом к лицу. Хароян выпрыгнул из машины и схватил ствол винтовки пьяного, но когда он потянул дуло вниз, оружие выстрелило, отправив две пули в левое бедро полковника. Избив пьяного солдата, Гомидас отвез Харояна в клинику в ближайшей деревне. Оттуда Харояна перевезли в Ереван на выздоровление.

Выздоровление полковника Харояна от огнестрельного ранения задержало подготовку к Губатлинской операции. Тем временем Монте получил вызов в Министерство обороны Республики Армения. Однако, когда он прибыл в Ереван ночью 25 мая, он обнаружил, что встреча в Министерстве обороны была отложена на пару дней. Впервые за несколько месяцев Монте и Сета оказались вместе, имея время обсудить свои планы.

Ночью в постели, а затем утром за завтраком Монте затронул тему детей. Еще в декабре он считал, что им следует подождать до окончания войны, прежде чем заводить первого ребенка. Но за прошедшие месяцы стало ясно, что война не собирается заканчиваться в ближайшее время. Они решили создать семью в июне, до второй годовщины своей свадьбы. Сета затем присоединится к мужу в Мартуни на время беременности.

Им нужно будет найти время, чтобы подготовить «гнездо» до прибытия нового члена семьи. Хотя Монте предпочитал Нагорный Карабах, они согласились, что им следует купить дом в Ереване, где находятся университет и друзья Сеты. Один объект недвижимости в Ереване уже привлек их внимание: это была половина каменно-бетонного дуплекса недалеко от бульвара Баграмяна, с тремя маленькими спальнями, коридором шириной в плечо и садом размером с парковочное место. Это была тесная лачуга, но когда Монте впервые взглянул из кухонного окна на заснеженную вершину горы Арарат, возвышающуюся над дымкой Еревана, он объявил: «Это хороший дом».

Хотя Монте стал домовладельцем, он был далек от того, чтобы остепениться. «Что вы будете делать, когда война здесь закончится?» – спросила его недавно приехавшая журналистка из Fresno Bee. «Поеду на следующую», – ответил он не задумываясь. Когда Сета спросила, куда он предпочел бы отправиться из Мартуни, он упомянул близлежащие районы Гадрут или Мардакерт. Но одно направление было исключено – а именно страна его рождения, Соединенные Штаты Америки. Еще осенью 1991 года Монте написал отцу, прося его прекратить лоббировать конгрессмена по вопросу выдачи американского паспорта. «Мне абсолютно наплевать, „разрешают“ они мне ехать в США или нет, – написал он. – Мне очень комфортно и счастливо там, где я нахожусь». Кроме того, он мог обойтись без американского паспорта, поскольку уже имел два искусно подделанных советско-российских паспорта, и на одном из них даже стояло его настоящее имя и реальная дата рождения.