Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 101 – Маркар Мелконян

27 мая Монте заехал за Харояном по дороге на встречу в Министерство обороны Армении. Вазген Манукян, министр обороны Республики, прочистил горло и сказал им отменить запланированное наступление в Губатли. Манукян объяснил, что представители Еревана и Баку только что объявили о принятии мирного плана, предложенного Россией, и что новое наступление разрушит любую долю доверия, которое правительству Тер-Петросяна удалось восстановить после Кельбаджара.

Монте спокойно выслушал. Он не обрадовался этой новости, но никогда не было никаких сомнений, что он подчинится решению своего начальства. Выходя из здания Министерства обороны, он теперь был уверен, что его работа в Мартуни закончена и пришло время двигаться дальше. Новая командная структура была на месте, и все – от офицерского корпуса до резервистов – были закалены в боях и уверены в себе. Как бы подтверждая это, в Ереван пришло известие, что бойцы Мартуни только что захватили пик Улян-Даг на юго-востоке Мартуни. Чтобы развеять оставшиеся сомнения в том, что бойцы Мартуни могут побеждать без руководства Монте, Сета предложила ему пойти на следующее сражение не как командиру, а просто как наблюдателю.

Тем вечером, их последним вечером вместе перед тем, как Монте должен был вернуться на фронт, он сопроводил жену на спектакль в Театр имени Бароняна на Республиканской площади. Некоторое время он чувствовал себя виноватым, что они с Сетой редко занимались тем, что ей нравилось. После спектакля они разделили пакетик попкорна с уличного лотка – редкое лакомство в постсоветском Ереване – пока Гомидас вез их в общежитие. Монте поднялся по лестнице, схватил свой рюкзак и оружие и направился обратно к ожидавшей машине для возвращения в Мартуни. Сета последовала за ним вниз по лестнице с бутылкой вина, полной воды. Перед тем как сесть в машину, он повернулся к Сете:

— Точно не хочешь поехать со мной?

Помедлив, Сета сказала:

— Да, я поеду.

Монте улыбнулся.

— Не… не, это всего на пару дней, – передумал он. – Я съезжу и сразу вернусь.

Гомидас отъехал от тротуара на проспект Машдоца и переключил передачу. Когда машина исчезла в темноте, Сета вылила воду из бутылки на улицу.

— Уйди, как вода, вернись, как вода…

Воры дизельного топлива снова взялись за работу в Мартуни, и пограничные стычки продолжались без ослабления. Как обычно, Монте мало спал по ночам, и тот сон, который ему удавалось урвать, прерывался звонящими телефонами и жужжащими рациями, которые он держал рядом с койкой. Его моргание становилось все хуже, и нервный тик, который исчез во время его нескольких дней отдыха в Ереване в конце мая, вернулся в его руку.

После особенно яростной перепалки с непокорным подчиненным один из офицеров штаба убедил Монте подышать свежим воздухом. Офицер, иранский армянин по имени Вартан, отправился гулять с Монте по виноградникам за штабом. Они гуляли некоторое время под угасающим полуденным солнцем, когда Монте заметил маленькую птичку с синими и оранжевыми крыльями. Это был обычный вид, но по какой‐то причине эта конкретная птица не могла летать. Монте поймал ее и нежно погладил по голове. Мирная улыбка преобразила его лицо. Вартан ушел прочь без слова, оставив Монте гладить птицу.

Голос Монте звучал печально 10 июня, когда он позвонил Сете с фронта: персонал штаба вернулся в свои деревни на весенний сбор урожая, объяснил он, а его заместитель Моси отвез больную тетю в Ереван на лечение. Это оставило Монте одного в штабе и лишило его возможности вернуться в Ереван так скоро, как он надеялся. Самое раннее, когда он сможет уйти в отпуск, сказал он, будет среда, 16 июня. В этот день они исчезнут на несколько дней, чтобы отпраздновать тридцатилетие Сеты. Они уже зарезервировали номер в гостинице «Аралез» в городе Ванадзор в сорока милях к северу от Еревана и держали бронь в секрете.