Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 15 – Маркар Мелконян

Полиция не могла держать его бесконечно за нарушение паспортного режима, да и эскалация взрывов никому не была выгодна. Когда истекли первые 48 часов содержания под стражей, прокуратура распорядилась отпустить его. Полицейские были в ярости. Монте провёл ночь под наблюдением в отеле Orly Hilton, оплатив всё сам, и рассчитывал утром улететь в Бейрут.

Но всё изменилось: газета Le Figaro опубликовала статью, связав его с терактом на улице Коперник. Настроение общественности изменилось, и полиция снова арестовала Монте. В общей сложности он провёл 25 ночей в тюрьме Френ, в той же, где содержались участники операции «Ван».

Ара Торанян нанял для него адвоката Патрика Деведжяна. Тем временем атаки «Группы Орли» усиливались: гранаты, взрывы, угрозы. В ноябре 1981 года были повреждены здания, пострадали люди, а аэропорт Орли даже временно закрыли из-за угрозы взрыва. Акопян открыто заявил журналистам: «Теперь мы готовы серьёзно ударить по французским властям».

7 декабря 1981 года, за день до суда, Монте запретили въезд во Францию навсегда. После короткого разбирательства он получил условный срок за поддельный паспорт и уже 9 декабря был выслан из страны. Его посадили на рейс в Бейрут.

10 декабря Акопян сразу же повёз его на пресс-конференцию. Человека в чёрном капюшоне представили как Димитриу Георгиу, а затем эффектно сняли капюшон – под ним оказался Монте. Пресса получила его настоящее имя.

Внутри Монте кипел. Он месяц скрывал свою личность, выдерживал допросы, но Акопян разрушил всё за несколько часов. Теперь за ним охотились Интерпол, турецкая разведка и другие службы. Его фактически заперли на Седьмом этаже под наблюдением.

Монте понял, что стал пленником – не тюрьмы, а чужой воли.

Он уже давно решил устранить Акопяна, но события снова отодвинули этот момент: война, операции, арест. Теперь сделать это стало ещё сложнее. Акопян часто исчезал, будто чувствовал опасность.

Монте оставалось ждать, выполняя приказы и одновременно укрепляя позиции того, кого он хотел уничтожить.

Прошло почти четыре месяца. И вдруг всё снова изменилось.

31 марта в Бейрут прилетела его семья – мать, отец, Марсия и Мэйли. Их встретили и привезли на Седьмой этаж. Монте встретил их с улыбкой и объятиями. Он выглядел здоровым, загорелым, спокойным.

Они провели неделю вместе, в тесной комнате, среди постоянной суеты вооружённых людей. Мать не понимала, почему он выбрал такую жизнь. Она говорила о бессонных ночах. Монте ответил: он не «занимается своими делами», он выполняет долг. «Это борьба на пятьдесят лет», – сказал он.

Отец возразил: «Какая борьба? Мы просто пытались выжить».

Это был редкий откровенный разговор между ними.

Они старались больше не спорить. Монте смеялся, но уже иначе – без прежней лёгкости.

Когда отец впервые увидел Акопяна, он тихо сказал: «Этот человек – маленький Наполеон». Монте едва сдержал смех и приложил палец к губам.

Перед отъездом им разрешили немного прогуляться по Бейруту. Они шли вдоль моря, ели зелёный миндаль и разговаривали.

На следующий день Монте проводил их в аэропорт.

Спустя годы отец скажет: «Он говорил, что следует своим принципам. Что мы могли сделать?»

Теперь он оставался один – и это одиночество уже не было просто паузой между операциями. Это было затишье перед новым обвалом.