Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 16 – Маркар Мелконян

Монте вернулся из Европы и снова оказался в лагере на Холме Роз, и будто заново врос в привычный ритм: обучение новобранцев, редкие разговоры, письма, решения о жизни и смерти, которые подписывались почти так же буднично, как списки снабжения. Но внутри него всё сильнее каменел один и тот же узел – «решить проблему Акопяна».

Он больше не ограничивал себя прежними правилами. Теперь, думал он, цена может включать и других: Лулу, Абу Махмуда, любого, кто встанет между ним и целью. В конце мая 1982 года он поспешно заложил взрывное устройство в казарменной комнате на Холме Роз, как раз перед визитом Акопяна. Детонатор он спрятал в соседнем помещении.

Момент настал. Акопян вошёл в комнату. Монте нажал кнопку.

Ничего.

Он нажал снова.

Тишина.

В спешке он допустил ошибку – где‐то остался незакреплённый провод. Взрыв не сработал.

Он быстро разобрал устройство и спрятал следы, а потом ушёл в туалет и несколько раз ударил себя по голове кулаком. Афины, Рим – и теперь это. Уже третья или четвёртая попытка, и снова провал. Акопян даже не понял, что находился на волосок от смерти.

Монте понимал, что прежнее условие – не трогать никого кроме цели – уже разрушено. Оставалось последнее: больше не скрываться. Если потребуется, он был готов убить Акопяна «при всех».

Но и это решение не успело воплотиться. Надвигалось нечто большее.

События уже выстраивались в цепь: массовые протесты на Западном берегу, рост американской военной помощи Израилю, визит Ариэля Шарона в Вашингтон. Всё указывало на новое вторжение.

И оно началось.

3 июня над Ливаном появились вертолёты. 6 июня из Галилеи пошли танковые колонны. Войска шли тысячами. Небо принадлежало Израилю – сотни самолётов контролировали воздух. Почти вся страна превратилась в зону наступления.

Монте и несколько бойцов отступали на север. Они уходили через сады и виноградники, скрываясь от авиации. 9 июня они добрались до района Сидона, а затем двинулись дальше.

На одной из остановок он предложил устроить засаду. Опыт корректировщика подсказывал ему: ударить и уйти без потерь.

Один из палестинцев резко взорвался: это самоубийство. В небе – авиация, за ударом последует уничтожение.

Спор перешёл в борьбу. Монте держал автомат, палестинец тянул его на себя. И в этот момент над ними появился вертолёт – внезапно, как металлическое насекомое, зависшее в воздухе. Пыль закрутилась вокруг стен.

План рухнул. Засаду пришлось свернуть.

Путь до Бейрута занял почти сутки. Когда они пришли, южные лагеря уже были превращены в руины.

Израильские силы остановились у окраин Западного Бейрута, но вместо штурма началась осада: блокада, бомбардировки, удары с воздуха и моря. Город оказался в кольце.

Лето превратилось в непрерывный гул. Тысячи погибших, сотни тысяч беженцев, разрушенные кварталы. Бейрут стал пространством, где день и ночь различались только цветом дыма.

Тем временем «Седьмой этаж» опустел. Документы сжигались, оружие пряталось. Подразделения готовились к эвакуации.

Внутри «Секретной армии» тем временем происходило другое – ещё более тёмное. Акопян всё чаще действовал через страх и устранение.

Были казни. Людей убивали в закрытых комнатах. Одного слепого мужчину расстреляли почти в упор, выпустив десятки пуль, прежде чем убедились, что он мёртв. Другого бойца застрелили и объявили погибшим «при бомбардировке», чтобы превратить смерть в пропаганду.