Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 46 – Маркар Мелконян

Сета присоединилась к растущей толпе демонстрантов прямо на улице от своего общежития в Ереване. Вернувшись в свою комнату в общежитии, она заполнила кипы авиационной бумаги для писем отчетами с городских площадей и отправила их своему жениху в тюрьму Пуасси. 26 февраля она сообщила, что почти миллион человек заполнили ледяную Оперную площадь в Ереване, требуя присоединения Нагорного Карабаха к Советской Армении. Кремль отреагировал, прибегнув к клише о братских отношениях народов Кавказа и отправив на улицы испуганных молодых солдат с противопожарными щитами. Каждый шаг советских властей приводил лишь к тому, что на улицы выходило еще больше демонстрантов.

«События ускоряются гораздо быстрее, чем я когда‐либо думал», – написал Монте, почти простонал он, в письме от 27 февраля 1988 года. На следующий день, в 260 милях к востоку от Еревана, в убогом азербайджанском нефтяном городке Сумгаите, мародерствующие азербайджанские головорезы начали крушить витрины в тени заводских труб. В течение трех дней они грабили армянские квартиры, избивали женщин кулаками и металлическими прутьями и убили, по официальным данным, двадцать восемь армян.

Даже когда толпы одолевали и нападали на милиционеров в Сумгаите, распространялись слухи о сговоре между полицией и азербайджанскими погромщиками, которых армяне теперь идентифицировали не как азербайджанцев, а как «турок». К 29 февраля в Сумгаите был введен комендантский час, но беспорядки распространились на другие города, поскольку толпы вырывали тысячи армян из их домов в Азербайджане. Телевизионные кадры показывали хрупких старушек с лицами, покрытыми синяками и опухшими от побоев, которые, шатаясь, выходили из самолетов в ереванском аэропорту. Фигура скалящегося турка снова возникла. Тем временем в Баку азербайджанские ораторы объявили, что армяне, «извращенный и мазохистский народ», сами спровоцировали погромы против себя, чтобы вызвать сочувствие к своему делу в Москве.

К июлю 1988 года всеобщая забастовка парализовала Армению, и Горбачев ввел войска на улицы Еревана. Танки блокировали Оперную площадь, а небо над городом пульсировало от вертолетов. Как и следовало ожидать, попытка Горбачева запугать дала обратный эффект: 12 июля региональное правительство Нагорного Карабаха объявило о своем решении отделиться от Советского Азербайджана и объединиться с Советской Арменией, а к концу лета Сета сообщала, что демонстранты на Оперной площади лихорадочно подхватили лозунги с требованием выхода Армении из состава Советского Союза.

Перестрелки из дробовиков переросли в более серьезные столкновения в Нагорном Карабахе и вдоль границы между «братскими советскими республиками» – Арменией и Азербайджаном. К концу 1988 года около 260 000 армян были депортированы из Азербайджана, в основном из Баку, и в мрачной симметрии Кавказа примерно равное количество азербайджанцев было депортировано из Армении. Наконец, в записи в календаре за 2 сентября Монте написал маленькими аккуратными буквами: «Веры в Гласность в Армении больше нет», а в аудиокассетном сообщении, которое он записал для Сеты в ноябре-декабре, он простонал: «Правда, происходит что‐то очень плохое».

Как раз когда казалось, что ничего хуже случиться не может, катастрофа обрушилась на продолжающуюся трагедию: в 11:41 утра 7 декабря 1988 года земля в Армении сдвинулась самым неметафорическим образом, и в течение девяноста секунд рушащаяся каменная кладка раздавила жизнь из 25 000 тел. Землетрясение сравняло с землей армянский город Спитак и превратило Ленинакан, второй по величине город страны, в кладбище. Полмиллиона выживших съежились на снегу без крова. Тем временем в Ереване появились листовки, в которых якобы цитировалась телеграмма из Азербайджана: «Поздравляем с землетрясением. Природа избавила нас от хлопот».