Книга Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии, страница 70 – Мартин Диллон

Существует, конечно, и другая точка зрения: что межправительственная сделка, вернувшая Литтлджонов в Ирландию, а Уаймана и Криниона – в Англию, была придумана обеими сторонами, чтобы каждая из них могла выйти из этой неразберихи без дальнейшего ущерба для англо-ирландских отношений и без серьёзного дипломатического скандала, который мог бы привести к раскрытию всех аспектов британских операций в Ирландии. Эта теория заманчива и предполагает, что оба правительства знали о роли, которую играли четверо оперативников, или по крайней мере об общем характере их намерений в Ирландии. Согласно этой теории, ирландцы были согласны на сделку, но требовали показательного суда, чтобы убедить людей в Ирландии, что они не готовы позволить британцам делать в Республике Ирландия всё, что им заблагорассудится. Торгуясь об экстрадиции Литтлджонов, ирландское правительство выглядело так, будто охотится за «более крупной рыбой» и готово отпустить двух других известных шпионов, чтобы получить её. Британцы сыграли свою роль в этом фарсе, но в частном порядке оговорили, что ирландцы могут провести только ограниченный показательный суд, где Литтлджонам будут предъявлены только обвинения, связанные с ограблением в Дублине. Некоторые сказали бы, что это была выигрышная рука для британцев. Им отдали Уаймана и его оперативника из Гарда; им также удалось ограничить ирландцев тем, чтобы они рассматривали Литтлджонов как преступников, а не шпионов – что в конечном счёте облегчило дискредитацию историй Литтлджонов о шпионаже. Большинство людей не были готовы верить двум грабителям банков, которые утверждали, что они шпионы. Если верить этой теории, нужно также принять один из её важнейших компонентов: причину, по которой ирландцы согласились на межправительственную сделку, которая давала им мало. Теоретики сказали бы, что ирландское правительство столкнулось со свершившимся фактом. Им сказали, что если они будут настаивать на крупном показательном суде, британцы будут вынуждены защищать свои действия в Ирландии, раскрывая подробности о политиках Республики, которые были тесно связаны с обоими крыльями ИРА, и другие вопросы, которые могли бы сильно смутить дублинское правительство. Ирландское правительство, так гласит теория, предпочло осторожность и безопасность, а также улучшение англо-ирландских отношений.

Когда Литтлджон понял, что ему грозит экстрадиция, он попросил вручить повестки лорду Каррингтону, Джеффри Джонсону-Смиту, леди Памеле Онслоу, Дугласу Смиту и Оливеру с требованием явиться в суд Боу-стрит для дачи показаний от его имени. Повестки не были выданы, и обвинения против Кристины Литтлджон были сняты, оставив Кеннета, Кита и Роберта Стокмана на скамье подсудимых. Литтлджон утверждает, достаточно правдоподобно в свете межправительственной сделки, что ему сказали: если он признается в причастности к ограблению в Сметвике в 1970 году, его не будут экстрадировать, но он получит четырнадцать лет тюрьмы за хранение краденого: «Инспектор Паркер сказал мне, что если мне удастся избежать экстрадиции, ему приказано обвинить меня в хранении краденого, а максимальный срок – четырнадцать лет. Я подумал, что если я признаюсь, то оставлю всех остальных в беде. Поэтому я не признался в ограблении. Если бы я это сделал, то нас не смогли бы экстрадировать, но именно угроза обвинения в хранении краденого заставила меня молчать».