Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 19 – Федерико Финшельстейн

Первая аргентинская диктатура

Переворот Урибуру открыл первую современную диктатуру в стране. Вскоре появились политические заключенные, пытки и даже казни анархистов из оппозиции. Какую альтернативу демократии предложил диктатор? Многие молодые националисты задавали себе этот вопрос. Был ли Урибуру фашистом? Для левых ответ был простым и утвердительным. Для консерваторов, союзных генералу, его действия не могли считаться таковыми.

Пылкий поклонник немецкой армии, Урибуру отрекся от народной воли, когда она выражалась в радикальных формах. Генерал соглашался с утверждением Лугонеса об абсолютной необходимости превосходства армии в жизни страны. Молодой участник переворота, капитан Хуан Доминго Перон, видел в Урибуру человека честного, но не обязательно фашиста. Для влиятельного генерала Агустина П. Хусто Урибуру был инструментом для свержения существующего порядка и восстановления консервативной родины. Для мужчин и женщин национализма Урибуру несомненно был фашистом.

Урибуру был страстным читателем Criterio и La Nueva República, поклонником итальянского фашизма и личным другом Лугонеса и молодых националистов, таких как Хуан Карулья, бывший врач-анархист, обратившийся в фашизм. Сам Лугонес продиктовал оригинальную прокламацию переворота. Военные самолеты сбрасывали копии с неба, чтобы все аргентинцы могли их прочитать. Лугонес отклонил предложение Урибуру стать директором Национальной библиотеки и вместо этого посвятил себя написанию теории «революции» Урибуру. Он представил диктатуру как по существу антиполитическую и тем самым укорененную в духе военного завоевания, в отличие от европейского милитаризма. Лугонес отверг избирательный процесс и выступил за корпоративизм фашистского типа, который был бы по существу аргентинским и, следовательно, отличался бы от европейских форм фашизма. Он четко отождествил диктатуру с «нынешней авторитарной реакцией в мире» и повторил свою позицию о том, что аргентинские военные должны играть центральную роль в аргентинской политике. Он утверждал, что аргентинцам нужно «насаждение военной техники на уровне правительства». Им нужен процесс национальной военной реорганизации нации, или то, что он назвал «авторитарной реорганизацией» государства.

Урибуру соглашался с теориями Лугонеса, но не был столь же идеалистичен в отношении их практических политических последствий. В контексте провалившегося радикального военного мятежа 1931 года и без поддержки всего кадра военных переворотов, который также включал консерваторов, желавших вернуться к олигархическому порядку, существовавшему до избирательных реформ 1912 года, Урибуру был вынужден постоянно занимать промежуточные позиции между фашизмом и консервативным авторитаризмом.

В 1931 году Урибуру попытался реформировать конституцию и создать корпоративную систему. По иронии судьбы он назначил выборы в провинции Буэнос-Айрес и проиграл. Когда он потерял власть, Урибуру стал ближе к фашизму, несмотря на то, что его внедрение было более затратным. Одним из его действий было создание военизированного националистического движения, обученного и частично субсидируемого государством. Названное Legión Cívica, оно насчитывало более 200 000 последователей и включало мужские и женские отделения. Его члены отождествляли себя с националистическим и протофашистским проектом своего лидера. Тем не менее, политический капитал Урибуру ослабевал вместе с его здоровьем. Фашистская революция сверху провалилась с европейским «изгнанием» Урибуру и его смертью во Франции несколькими месяцами позже.