Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 3 – Федерико Финшельстейн

Сакрализующая идеология хунты коренилась в долгой истории союзов между католической церковью и военными диктатурами в Аргентине. Основа этого союза опиралась на представление, принятое большинством аргентинских епископов того времени: любое осуждение нарушений прав человека угрожает родине и Богу. То есть большинство аргентинских епископов либо активно, либо пассивно и публично принимали действия диктатуры. Диктатура понимала эти действия как часть общего христианского предприятия против «атеистической подрывной деятельности», оправдание которой было церковным, а действия – военными. Близость между Богом и военной нацией подчеркивалась в то время, и Папа Франциск, который как отец Бергольо был самым важным иезуитом в стране, никогда не выступал против этого. Некоторые правозащитники и жертвы убедительно представляли его как активного пособника диктатуры и обвиняли в том, что он доносил властям на жертв как на левых. Отец Бергольо с опозданием отверг эти обвинения как клевету, но факт остается фактом: он хранил молчание во время репрессий. И этим молчанием папа, как и многие его собратья, сыграл центральную роль. Именно это сочетание церковной поддержки и безразличия создало идеологические условия для государственных убийств. В отличие от церкви в других латиноамериканских странах, например в Чили и Бразилии, которые также стали свидетелями мощной встречи католического интегрализма и крайне правых в прошлом веке, в Аргентине католическая церковь не была склонна защищать жертв вооруженных сил. И церковь, и военные считали Грязную войну настоящей войной, необходимой для их выживания.

Основное течение аргентинской церкви играло давнюю историческую роль теоретического руководства для вооруженных сил, начиная с 1930 года с первого военного переворота в истории Аргентины и вплоть до военной хунты в период «Грязной войны». К моменту переворота 1976 года связи между церковью и военными стали почти структурными. Они видели себя сутью нации: священной аргентинской связью между Крестом и Мечом. По иронии судьбы, эта радикально консервативная церковь находилась и находится в одном из самых светских и прогрессивных гражданских обществ региона. Так было со времен диктатуры Урибуру в 1930-е годы, когда аргентинская церковь начала укреплять свои идеологические и политические связи с ключевыми сферами государственной власти, особенно с вооруженными силами. Вместо того чтобы обращаться к наиболее плюралистическим измерениям аргентинского общества, исторически церковь предпочитала сосредотачиваться на обеспечении почти симбиотических связей со структурами государства. В Аргентине гражданское общество и государственная власть часто противостоят друг другу, и большинство церковных интеллектуалов и членов ее иерархии исторически стремились исправить эту ситуацию сверху.

Эта книга возвращается к прошлому, которое было подавлено. Сегодня большинство аргентинцев разделяют с профессиональными историками взгляд на диктатуру как на сокрушительную атаку против одного из самых прогрессивных и светских гражданских обществ Латинской Америки. Этот негативный взгляд на хунту не всегда был преобладающим в Аргентине. В свое время она пользовалась большой популярностью, особенно во время первых этапов переворота в начале 1976 года и во время празднования победы Аргентины на чемпионате мира по футболу в 1978 году. Война 1982 года с Британией за острова, которые британцы называют Фолклендскими, а аргентинцы – Мальвинскими, породила большую поддержку, но в конечном итоге оказалась катастрофической для хунты – военного режима, который не смог обеспечить победу на поле боя. Когда демократия вернулась в страну в 1983 году, Аргентина была обедневшей, побежденной и тоскующей по обществу, свободному от присутствия военных в политике, которое олицетворяли Видела и его собратья-генералы.