Книга Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине, страница 71 – Федерико Финшельстейн

Вновь укорененная в перонистской национальной революции, революционная Такуара желала глобального освобождения латиноамериканских наций. Безусловно, между разными группами такуарас все еще существовали связи; все сохраняли название Такуары, и широкая публика и средства массовой информации рассматривали их как членов одной группы. Однако принятие MNRT революционного перонизма и представление других такуарас как контрреволюционеров отделило членов фракции Бакстера от тех, кто оставался зацикленным на «старом национализме». Между ними не было «общей почвы». Члены MNRT считали, что фашизм принадлежит только Европе и не может быть «пересажен» в Латинскую Америку. Как революционные последователи Перона, они предлагали, чтобы в Аргентине могли применяться только решения Третьего мира.

Дискуссии в ошеломляющем идеологическом ландшафте такуарас часто происходили на страницах национальной и международной прессы. «Новый» националист Джо Бакстер обвинил своего старого товарища Эскурру в педофильских фантазиях. Эскурра сказал, что изгнал Бакстера и его товарищей из Такуары после того, как они развили «марксистские идеи». Эскурра обвинил фракцию Бакстера в использовании названия Такуары как костюма, в то время как Такуара Эскурры оставалась тем, чем Такуара всегда была, – группой «националистов», которые считали себя солдатами католической Аргентины. Эскурра покинул Такуару в 1964 году и стал католическим священником в 1971 году, но он не отказался от националистической политики. Как католический священник, он стал личным секретарем епископа, который был активным идеологическим сторонником Грязной войны последней военной диктатуры.

Безусловно, как заметил в то время уругвайский писатель Эдуардо Галеано, Такуара была «королевством парадоксов». Но эти парадоксы можно объяснить, сосредоточившись на динамичной природе фашистских идей в аргентинской истории, и особенно в период Холодной войны в стране, с ее необычным сочетанием перонизма, национально-социалистических и транснациональных фашистских тенденций и особого аргентинского националистического слияния фашизма и сакрального. Несмотря на многочисленные оскорбления, которыми обменивались представители разных фракций Такуары, между ними существовало больше идеологической преемственности и сохранившихся личных связей, чем обычно признается. Фашистский язык, культ насилия и акцент на политических аспектах националистического католицизма существовали во всех группах. Безусловно, большинство такуарас, как и предыдущие националисты, разделяли озабоченность социальными вопросами, революционное желание перемен и оппозицию традиционным правым. Однако остается вопрос о том, какие реальные различия существовали, помимо вопроса о перонизме. Если бы только перонизм отличал различные группы Такуары, то опыт Такуары не был бы существенно отличным от опыта националистов при перонизме в 1945–1946 годах, а также в 1954–1955 годах. Большинство националистов были амбивалентны по отношению к перонизму, но никогда не отвергали его полностью. Некоторые из них даже соглашались с журналом Такуары Mazorca в пропаганде «насаждения нового националистического порядка, который является просто победой постулатов Христа и Перона». И все же опыт Такуары отличался в этом отношении от предыдущих аргентинских фашистских конфигураций.