Книга Там, где цветёт папоротник, страница 52 – Анна Корнова

Дверь вновь распахнулась, двое разбойников затащили в землянку какие-то узлы, а следом зашёл Буж. Его крупное тело сразу заняло почти всё пространство.

— Ох, устроит тебе Перегуда взбучку, когда ты эту девку в Долгоместье приведешь, – рядом с атаманом вновь стоял худой разбойник и указывал кривым пальцем на Свету.

— Ещё кто кому устроит! – пробасил Буж, ирония товарища его нисколько не задела. – А потом, зачем мне её в Залеск брать? Может, она мне не понравится.

Света слушала, как загоготали присутствующие после этих слов, а сам атаман хохотал над своей шуткой дольше всех. Бежать, срочно бежать отсюда! Но как и куда?

Принесли большую миску с варёным зерном.

— Иди, это тебе, – кивнул Буш Светлане.

Девушка забилась в угол землянки и не делала ни шагу.

— Ты подкрепись как следует, – хохотнул тощий и указал костлявой рукой на главаря. – А то помрешь под ним.

Взрыв смеха вновь сотряс землянку.

Затем про девушку забыли, занявшись обсуждением своих дел. Света посмотрела на еду и почувствовала зверский голод, вспомнила, что уже второй день ничего не ела, и села за стол. Но после нескольких ложек её замутило, закрутило что-то в животе, Светлана прошептала:

— Меня сейчас вырвет.

— Ступай во двор, чего тут корчишься, – небрежно бросил через плечо Буж.

— А не сбежит? – хмыкнул худощавый разбойник.

— Куда? В лес к медведям? – буркнул Буш.

— Смотри, девка-то, видать, строптивая.

— Крапива жгуча родится, да в горшке варится. И эту сварим, – уверенно объявил атаман.

Светлана вышла из землянки и беспрепятственно прошла к лесной опушке. Её никто не остановил. Какой-то мужик, смеясь, махнул хлыстом, показывая, что хочет ударить девушку по заднице, но его тут же одернули товарищи:

— Ты чего! Это Буша девка.

На опушке было сыро, Света зашла в глубь чащи, и, несмотря на солнечный день, погрузилась в полумрак, постояла, прислушиваясь к шороху веток. Стало жутко. Зная, что в этих бесконечных мрачных лесах на многие десятки километров человеческого жилья не встретить, Светлана в отчаянии повернулась и, спотыкаясь о корни сосен, вернулась на поляну. А там был переполох. Буш, оглушая своим басом, выкрикивал ругательства, два разбойника с разбитыми черепами лежали под деревом.

— Надо было, песьи дети, сперва колодки надеть, а потом уже жрать им давать! – орал главарь. – Кто, волчья сыть, догадался их развязать!

— Искать их идти надо.

— Давай, ищи иголку в стогу сена.

Оказалось, что светлым днём среди полного стана людей трое пленных сбежали, воспользовавшись нерадивостью охраны. Оглушили двоих ватажников, принёсших им глиняный горшок с едой, и ушли в леса. Пленники были воинами, а значит, научились справляться со своими эмоциями, хладнокровно преодолевая трудности. Будущий дружинник в пять лет уверенно сидел в седле, в двенадцать лет имел два меча, а в шестнадцать в совершенстве владел боевыми приемами. Светлана, конечно, не догадывалась, что щуплый Нелюб и потирающий плечо дружинник носили как талисманы когти медведей, ими убитых. Ведь экзаменом будущего воина было сражение с медведем, а доказательством успешной сдачи – принесённая из леса шкура убитого зверя, означающая, что юноша смел, самостоятелен и научился обращаться с оружием.

Светлана потерянно озиралась по сторонам: то, как дружинники ориентируются в лесах без компаса и Глонасса, она видела, и встреча с диким зверем, похоже, их не страшит, но как быть ей? Из этих лесов самостоятельно не выбраться.