Онлайн книга «Сторона теней»
|
В разуме загудел привычный голос. — С лихвой, родная. С лихвой. * * * Той окаянной ночью, когда Чернава погнала внучку в дремучий лес, Дарёна так и не сомкнула глаз. Поначалу она свернулась калачиком прямо у идола – Хозяюшко не велел ей уходить, да девочка и не смогла бы сделать и шагу, так вот замаялась. Холод её больше не тревожил, она вообще почти ничего не ощущала, только вечную усталость и пустоту. Хотя… Не совсем. Внутри, под рёбрами, что-то грело, ворочалось. Это было совсем новое чувство, доселе ей неизвестное. Сперва оно порядком пугало её, но Дарёна утешала себя думами о том, что Хозяюшко ей худого не сделает, раз уж помочь обещался. Он что-то с ней сотворил, она уже не такая, как раньше, девочка это знала, но ради мамы, тяти, бабули и всех остальных стоило потерпеть. Если не ради них, то для кого? Утро ещё и не думало наступать, когда идол сверкнул здоровым глазом и выдал послание: пора идти. Дарёна безропотно встала и, погружая израненные стопы в листья да иголки, двинулась с полянки в лес. А когда вошла в чащу, свечка за спиной мигом потухла. И снова ветви сами раздвигались пред ней, кочки убегали в стороны, а валежник перекатывался прочь. Где-то в стороне мелькнула испуганная морда Лешего, грибами поросшего да с моховой бородой. Дарёна отстранённо задумалась: кто ж такой этот Хозяюшко, какая у него силища, если сам Лесной хозяин у него на посылках? Но размышлять не хотелось. Девочка брела к деревне и мысленно готовилась к тому, что там увидит. Но не смогла. И ещё задолго до избушки Чернавы поняла, что по-прежнему уже никогда не будет. Она ждала погрома, ждала разоренья, но и того, что всё-таки родные будут живы и здоровы. Встретит её мама, обнимет, зашепчет ласково в ушко. Тятя щёлкнет по носу, погладит по головке. Бабка… Бабка поворчит для виду, но в глазах нет-нет да и мелькнёт забота и радость от того, что внученька целёхонька осталась и поручение выполнила. Ведь Хозяюшко сказал, что поможет. А какая ещё помощь может быть? Вот только избушки Чернавы больше не было. На её месте полыхала разваленная головёшка. Таким пламенем жарким, что Дарёна и близко подобраться не смогла, – сам воздух жёг легкие. Она обошла деревню слева, но куда ни пробовала сунуться, везде утыкалась в жар. Деревня исчезла, обратилась в пепелище. Дарёна без сил сползла на землю. Слёзы жгли щёки похлеще пожара. — Ты… Ты… Об-бещал! По-помочь! Под рёбрами завозилось, заворчало. — Помогу. Сгорели тела, да души остались. Вернём мы родных. Голос шёл изнутри, будто сама Дарёна про себя говорила. С ней Хозяюшко, значит, не оставил! Но как родных вернуть, коли сожжено всё? — Надобно живицы набрать. С ней и вернём. Живицы? Вроде той, что с деревьев течёт, если порезать? Дарёна коснулась ближайшей сосенки. Да она готова ногтями кору рвать до смолы, сколько нужно, если придётся! — Не той. Человечьей. Ни капли тогда не поняла Дарёна, но Хозяюшко наставил: идти к соседям в деревню, к людям, ночи дождаться. А там он сделает всё, что нужно. Руки и ноги слушались плохо, но Дарёна пошла. Она нечасто хаживала к соседям, но знала, что недалече, если пробраться через лесок и обойти по мостику звонкий ручей, то упрешься в Снопцы – там люди добрые, приголубят и покормят. Но вместо Снопцов увидела девочка уголья и камни. Вороги их тоже не пощадили. |