Книга Сторона теней, страница 69 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Да уж поди, – цокает дед Алень.

Алёнка спускается – лёгонькая, как сверчок, с полки на лавку, с лавки на пол – подходит на цыпочках к Александре, трётся щекой. Александра оборачивается, но не видит, не чувствует. Все трое вздыхают вместе.

— Ну, может, попозже, – надеется Алёнка, вспархивает на горку подушек, ни одну не примяв. Дед Алень смотрит на неё, потом на Александру, думает, что нос сапожком у обеих, а с Сашкой-младшей у Алёнки ещё и глаза одинаковые: яркие угольки в печке.

— Бабушка Александра-а! – на пробу кричит Алёнка.

Александра не слышит, зато из кладовки выбирается Кондрат. Буркает:

— Чего орёшь, как оглашённая? Думал, пожар.

— Нет пожара, – смеётся Алёнка. – Смотри, смотри! Доску вытаскивает!

Александра и правда вытягивает из-под стола табурет, взгромождается на него ногами и стучит дверцами шкафа, вытаскивая доску. Сыплется мука, Алёнка с визгом отскакивает. Александра спускается, кладёт доску на стол. Стряхивает старую муку тряпочкой, приносит два таза: один под начинку, другой под тесто.

— С мясом, бабушка! – подзуживает Алёнка. – И с творогом!

— Да не слышит она тебя, – хмыкает Кондрат.

Александра нашаривает на шее очки, принимается за тесто.

— Ушами не слышит. Зато сердцем… – тянет дед Алень и велит: – Идите, будите остальных, что ли, а то ведь проспят блины-то.

* * *

С приходом живых изба наполняется запахами и шумом. Александра приготовила тесто, и теперь дед Илья рубит капусту, тётя Лариса возится с тяжёлой мясорубкой из чугуна. Арина смеётся, болтает с кем-то, прижав телефон плечом, а сама нарезает лук. Сашка-младшая льнёт к бабушке под ревнивым взглядом Алёны. Дед Алень посасывает трубку в сторонке, смотрит на внуков.

Тикают старые ходики, Арина включает музыку на телефоне, и семья садится за стол: Александра, Сашка-младшая, Лариса, Алёнка, баба Валентина, дед Алень, Кондрат. Живые складывают блины конвертами и начиняют творогом. Обсуждают Аринино платье к свадьбе, Ларисины статьи, Сашкину школу, старые письма, найденные в сарае. Письма писала Анна, сестра Валентины. Когда речь заходит о ней, Анна застенчиво выглядывает из отцовского кабинета, садится к столу, тянет к блинам невесомые пальцы.

Когда таз с фаршем наполовину пустеет, дед Илья говорит:

— Хорошо, когда много мяса. А мы траву ели. Помнишь, Шура?

Александра кивает, быстро закатывает блин трубочкой. Кладёт на доску со стороны живых.

— Лепёшки пекли с лебедой.

Анна ёжится, а Кондрат говорит в воздух:

— Тяжёленько было…

Дед Алень скрывается за газетой, бесшумно листает.

— У нас на семерых одни ботиночки были, помнишь? Кто первым встал, тот и надел. А у Аринки, гляди, туфли какие свадебные! – Баба Валентина ворчит, но слышно, что радуется. Низкая лампа весело золотится, пахнет творогом с яблоками.

— Красивые туфли, – соглашается Алёнка, заворачивает свой невидимый блинчик с мясом, кладёт на противень.

— А ботиночки лаковые помнишь? – скрипит Кондрат. – Которые стащила-то, а, Анечка?

Про ботиночки помнят все. Анна заливается краской, Алёнка громко смеётся, а Сашка-младшая вдруг поднимает голову, и её рука замирает над доской. Все сидящие за столом впиваются в неё взглядами. Сашка медлит секунду и кладёт блин по центру: ни к живым, ни к предкам.

Алёнка касается Сашкиного плеча пальцем, щекочет той щёку концом своей косы с вплетённой лентой. Сашка хмурится, думает, что щекочется её собственная косичка с заколкой-бабочкой. Откидывает за спину.