Книга Беспощадная Игра, страница 44 – Джо Бреннер

— Куда ты меня везешь?

— спросила она.

— Домой.

Она выпрямилась.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

Я взглянул на нее.

— Принцесса, ты все еще не понимаешь. Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Но не беспокойся, моя милая, скоро я узнаю все.

Она покачала головой.

— Джек, неважно, сколько ты шпионишь. Пока ты не поймешь, что я не лгунья, ты меня совсем не узнаешь.

После этого провокационного заявления она замолчала и до конца поездки не проронила ни слова.

Она лгала.

Должно быть, так и было.

Потому что, если она говорила правду, карточный домик, готовый рухнуть, принадлежал вовсе не ей.

А мне.

Джек

— Что с тобой, черт возьми?

— проворчал Айзек, пока мы катались на коньках.

— Не буду об этом говорить, — пробормотал я.

Прошла неделя с той ночи в The Stacks, когда я угрожал Дику, поссорился с Авивой, а потом назвал ее «спермосборщицей» на глазах у всех.

С той ночи я думал о том, чтобы написать ей SMS, но был слишком занят хоккейными тренировками. И, честно говоря, я и сам чувствовал себя последним козлом за то, что в один и тот же день сначала заставил ее лишиться девственности, а потом публично унизил ее. И хотя часть меня хотела обвинить в этом ее, поскольку она отдалилась, когда я смягчился по отношению к ней, я знал, что так я лишь перекладывал вину на жертву. Все, что я с ней сделал, было на моей совести.

Более громкая и сильная часть меня была чертовски довольна тем, что я был первым. Как я и сказал ей, ее девственность принадлежала мне, ее киска принадлежала мне, всё её тело принадлежало мне — она принадлежала мне, и точка.

И я защищаю то, что принадлежит мне.

Но я не очень хорошо справился с этой задачей, не так ли?

— Джек, — резко сказал Айзек, вырвав меня из раздумий.

Тренер свистнул в свисток.

— Фельдман! Джонс! Что вы там делаете, старушки, болтаете?

— Простите, тренер, — сказал я, сразу же почувствовав стыд за то, что подвел его.

Тренер заставил нас кататься с утяжелителями на ногах в течение последнего часа, потому что он был убеждён, что мы не готовы к первой игре сезона, против «Табба».

До игры оставалось еще две недели, но никто из нас не хотел начинать сезон с поражения, и я тем более.

— Ты полный идиот, — сказал Айзек, и его обычные ямочки на щеках исчезли, когда мы катались по льду туда-сюда.

— Ты отвлечен и капризен — капризнее, чем обычно. И непредсказуем, черт знает до какой степени. Сначала ты назвал ту девушку… — он нахмурился, — «спермосборщицей», что является одним из самых мерзких и грязных слов в английском языке…

— Я не думаю, что это действительно слово, — прервал я его, стараясь выглядеть непринужденно, хотя внутри меня все скрутило. Я отказался чувствовать себя виноватым.

— Неважно, — презрительно фыркнул он. — Когда ты сказал, что хочешь пойти в The Stacks в тот вечер, я был удивлен, потому что это не наше место. Но ничто не удивило меня так, как то, что ты заявил о своих правах и унизил ее перед всеми. А потом ты сам предупредила нас: «Если кто-нибудь из вас назовет ее так, я позабочусь о том, чтобы вы просидели на скамейке запасных весь сезон».

Айзек подражал мне.

Я действительно так поступил. Меня тошнило от мысли, что кто-то из этих ублюдков может так называть Авиву.

— И с тех пор, — продолжил Айзек, — ты почти не разговариваешь с нами. Поэтому я снова спрашиваю: что, черт возьми, с тобой происходит?