Книга После моей смерти началась месть, страница 28 – Марина Исайр

— Леди Вейр, — доктор Раль остановился на пороге и поклонился ниже, чем требовалось. — Я не ожидал приглашения в столь поздний час.

— Поэтому вышли из дома через задний двор с чемоданом? — Мира закрыла за ним дверь.

Лекарь вздрогнул.

— У меня был срочный вызов.

— К кому? — Грейвс даже не поднял глаз от бумаг.

— Это врачебная тайна.

— Не испытывайте наше терпение, — Адриан повернул голову к Ралю. — Оно северное, но не бесконечное.

Доктор сглотнул.

Я смотрела на него и пыталась понять, почему в первой жизни почти не запомнила этого лица. Наверное, потому что тогда Раль входил в дом не как враг, а как часть привычного порядка. Проверял пульс, смотрел на язык, говорил о слабости, нервах и впечатлительности, после чего оставлял на столике пузырёк с тёмно-янтарной настойкой, которую мне следовало принимать, если я не хотела расстраивать мать и тревожить мужа.

Как удобно.

Человека можно медленно лишать воли, если делать это мягким голосом и прикрывать врачебной печатью.

— Садитесь, доктор, — я указала на стул.

— Я предпочёл бы сначала узнать причину…

— Садитесь.

Он сел. Голос я не повышала, да и необходимости не было: в комнате находилось достаточно людей, которые уже перестали делать вид, будто верят в его невинность.

— Начнём с этого, — я кивнула Грейвсу.

Поверенный положил перед лекарем лист.

— Перечень закупок у «Морн и сыновья» за последние пять лет. Поставки оформлены как укрепляющие составы для дома Элсмеров, часть оплачена со смешанного счёта Элсмер-Вейр. Подтвердите вашу подпись.

Раль посмотрел сначала на лист, потом на меня.

— В больших домах всегда закупают лекарства.

— Эту фразу сегодня уже произносили. — Я откинулась на спинку кресла. — Убедительнее она не стала.

Северная травница хрипло усмехнулась, и лекарь сразу дёрнул взглядом в её сторону.

— Простите, но я не знаю эту женщину.

— Зато я знаю травы, — она наклонилась к столу. — А вы, судя по спискам, либо лечили целый полк плачущих вдов, либо готовили успокоительные так щедро, будто собирались погасить пожар в чужой голове.

Адриан коротко фыркнул, а Грейвс продолжил изучать бумаги с таким видом, будто ничего не услышал.

— Тогда поговорим о конкретном составе. — Я взяла со стола маленький пузырёк из тёмного стекла. — Это давали моей матери?

Пробка всё ещё пахла мёдом, полынью и чем-то горьким, дымным. От запаха неприятно свело пальцы.

Доктор Раль выпрямился.

— Графиня Селеста страдает нервной слабостью.

— Нет, — отрезала северная травница.

Он замолчал.

— У неё нет нервной слабости такого рода, доктор. — Женщина забрала у меня пузырёк и поднесла его ближе. — Есть привычка к успокоительным каплям. Разница большая. Первое лечат, второе создают.

— Вы уверены? — спросила я, хотя ответ уже услышала.

— Более чем.

У камина Адриан заметно напрягся.

Селеста.

Красивая, мягкая, вечно бледная Селеста, которую все берегли от резких слов, сквозняков и правды. Если ей годами давали капли, после которых мир становился мягче, а воля тише, многое вставало на место. Но не всё. Слишком удобно было бы решить, что мать только жертва. Селеста делала выбор и тогда, когда рядом не стояло лекарство. На площади она зажмурилась не потому, что настойка держала ей веки.

Она сама закрыла глаза.

— Графиня тревожна, — Раль явно почувствовал необходимость защищаться. — Ей требовалась поддержка.