Книга После моей смерти началась месть, страница 44 – Марина Исайр

Я произнесла это спокойно. Слишком спокойно для мысли, что кто-то заранее рассматривал меня не как человека, не как жену, не как наследницу, а как живой пропуск к старому договору. Внутри стало пусто. Не больно даже. Просто пусто и очень чисто.

Адриан ударил кулаком по столу, что даже пыль подпрыгнула.

— Проклятые Морвены.

— Не все, — сказал Грейвс.

Адриан повернулся к нему медленно.

— Ты сейчас решил защищать Морвенов здесь?

— Я решил защищать формулировку, милорд. Первый Морвен отказался от короны добровольно, что важно и для договора, и для суда.

— Для суда, — повторил Адриан с отвращением.

— Да. Потому что Исолда Морвен нарушает не просто чужое право. Она предаёт честный отказ собственного предка, что сильнее, чем “Морвены всегда были лжецами”.

Я провела пальцем по краю футляра, не касаясь пластины.

— Он прав.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты тоже решила защищать Морвенов?

— Нет. Я хочу ударить туда, где больнее. Не по имени. По предательству клятвы.

На обратной стороне пластины что-то блеснуло.

Я повернула футляр осторожнее. Строки там были мельче, чем на лицевой стороне, и часть букв потемнела. Грейвс наклонился ближе.

— Здесь условия нарушения.

Он читал медленно, словно боялся ошибиться в одном знаке:

— “Если кровь Морвенов попытается вернуть право через брак, яд, подлог, ложное обвинение, лишение имени или смерть хранителя, договор не разрушится, но обратит нарушение против нарушителя…”

Агна тихо втянула воздух.

Грейвс продолжил:

— “И прежде чем терн сомкнётся, виновный увидит расплату, дабы страх не был принят за неведение”.

Я подняла глаза.

Каэль посмотрел на меня.

Адриан нахмурился.

— Увидит расплату? — спросил он.

— Проклятие предупреждения, — сказала Агна. — Старые дома так делали, когда хотели, чтобы нарушитель знал, за что будет наказан.

Грейвс провёл взглядом по строке.

— Значит, если договор уже пытались нарушить, кто-то из виновных мог увидеть последствия.

Я подумала об Исолде. О записках. О том, что герцогиня знала слишком много и при этом не знала всего.

Не полная память. Не второе проживание.

Видение расплаты.

Вот почему она не действовала вслепую. Вот почему не паниковала, но торопилась. Она увидела не прошлое. Она увидела приговор.

— Это объясняет её спешку, — сказал Каэль негромко.

Грейвс поднял глаза.

— Кого?

Я ответила раньше, чем молчание стало подозрительным:

— Того, кто стоит за ночным нападением, и если нарушитель получил предупреждение, он знает, что договор начал просыпаться.

— И попытается остановить подтверждение, — закончил Грейвс.

— Или снять проклятие до того, как оно сомкнётся, — сказала Агна.

Адриан сжал челюсть.

— Хорошо. Значит, ей страшно.

Мира тем временем отошла к боковой нише.

— Здесь ещё ящик.

Она указала на узкий деревянный ящик ниже футляра. На нём не было герба, только старая печать Вейров, треснувшая от времени.

Томас сделал шаг вперёд.

— Это рука лорда Вейра.

Я повернулась к нему.

— Отца?

— Да, миледи. Он так запечатывал личные записи.

Адриан подошёл ближе.

В первый раз за ночь у него дрогнула рука, и поэтому я сама открыла ящик.

Внутри лежали письма, маленькая кожаная тетрадь и сломанное перо. Всё было перевязано тёмной лентой. На верхнем листе стояло:

Адриану. Если я не успею отправить.

Адриан взял письмо не сразу. Несколько секунд он просто смотрел на своё имя, будто оно вдруг стало чужим, и лишь потом развернул лист и начал читать молча.