Книга После моей смерти началась месть, страница 42 – Марина Исайр

Я не стала произносить это вслух. Хватит красивых мыслей — сейчас мне нужны были не они, а собственные глаза. Я спустилась ниже, и передо мной открылся зал, оказавшийся гораздо меньше, чем я ожидала.

Не огромный подземный храм, не королевская усыпальница и не место, которое просится в легенду. Круглая каменная комната с низким сводом, чёрным столом в центре и металлическими шкафами вдоль стен. В нишах лежали тубусы, футляры, коробки с печатями, а на дальней стене был высечен белый ворон внутри замкнутого тернового круга.

Простой знак.

И почему-то именно от этой простоты захотелось выпрямиться.

— Зал клятв, — сказал Адриан.

Голос у него стал глуше.

— Ты был здесь? — спросила я.

— Один раз. С твоим отцом.

— Почему не рассказывал?

Он посмотрел на меня.

— Тебе было семь. Ты тогда пыталась доказать, что пони понимают людей лучше, чем люди.

— И?

— Тот пони точно понимал больше половины южной знати.

Томас у входа опустил подсвечник чуть ниже.

— Лорд Вейр часто приходил сюда перед северными отъездами, миледи. В последний год жизни — особенно.

Адриан повернулся к нему.

— Ты мне этого не говорил.

Томас побледнел, но взгляда не отвёл.

— Вы не спрашивали, милорд. А после смерти вашего брата в доме стало опасно отвечать без вопроса.

Адриан сжал губы.

Я посмотрела на старого слугу и впервые по-настоящему поняла: у каждого в этом доме была своя клетка. Меня держали лаской, долгом и будущим браком. Томаса — страхом за место и старой присягой, которую он не мог выполнить открыто. Марту, Нелли, Финна — больными матерями, жалованьем, угрозами, приказами, которые называли порядком. Рован умел строить клетки из всего, даже из тишины.

Грейвс подошёл к ближайшему шкафу, но не коснулся замка.

— Здесь должна быть система допуска.

— Дом сам открыл дверь, — сказал Адриан.

— Дом — не судебный пристав.

— Не давай ему идей.

— Я говорю серьёзно, милорд. Всё, что мы найдём, должно быть описано так, чтобы потом это нельзя было назвать семейной истерикой.

Я подошла к чёрному столу и сразу заметила, что лежавшая на нём почти ровным слоем пыль у самого края была нарушена тонкой бороздой, словно кто-то недавно провёл там пальцем. Рядом темнела маленькая буро-чёрная точка, но я не стала к ней прикасаться и лишь отступила, позволяя Агне наклониться первой.

— Кровь.

Я задержала дыхание.

Адриан оказался рядом так быстро, что Грейвс отступил на шаг.

— Чья? — спросил Каэль.

Агна достала из сумки тонкую костяную палочку, провела ею над пятном, не касаясь.

— Без ритуала не скажу, но определенно родовая. Вейрская. Старая.

Томас закрыл глаза.

Я смотрела на пятно. Оно было слишком маленьким для смерти и слишком заметным для случайности.

Отец.

Я не хотела сразу думать о нём. Не хотела связывать это пятно с его руками, голосом, с тем, как он поднимал меня на лошадь и говорил, что Вейры должны держаться в седле даже тогда, когда мир решил их сбросить, но мысль уже пришла, а такие мысли не уходят только потому, что ты пока не готова.

— Он был здесь перед смертью, — сказал Адриан.

— Или его сюда привели, — ответила я.

Адриан закрыл глаза.

На этот раз никто не стал спорить.

Грейвс осторожно сказал:

— Миледи, сама кровь ещё не доказывает насилия. Старые родовые механизмы часто требовали крови хранителя.