Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
14:32 Хелен ослабила на халате пояс, обнажив верхнее полушарие правой груди. К ней мгновенно устремляются десятки глаз. Я испытываю хорошо знакомое возбуждение, а заодно произвожу заключительную «инвентаризацию» моих соперников. Радемекерс, педантичный хирург-датчанин, который вчера брал ее маску для ныряния, вернулся в свой номер тремя этажами выше и чуть по диагонали от нашего. Даже роясь в шкафу в поисках чистой рубашки, он по-прежнему не выпускает из рук один ласт, словно некое морское создание, которое настойчиво цепляется за ставший бесполезным орган. Я вычеркиваю датчанина и перехожу к его соседу, тридцатилетнему торговцу антиквариатом из Брайтона, чей катер в первую неделю нашего пребывания здесь застрял на мелководье в десяти ярдах от берега, где мы с Хелен лежали в тени пляжных зонтиков. Симпатичный, но неразборчивый в средствах, он тоже разглядывает своих соперников, главным образом Фрадье, парижского издателя комиксов, живущего двумя этажами выше. Облокотившись на балконные перила, тот стоит рядом со своей смазливой женушкой и при этом не стесняясь таращится на Хелен. Но Фрадье выскальзывает из кадра и по логике фильма может быть вычеркнут из списка действующих лиц. По мере того как камера движется ближе, я тоже приближаюсь к главной сцене этой вертикальной драмы – пятнадцати балконам, распределенным между пятью этажами. Хелен – в самом центре. Двумя этажами ниже нее на палящем солнце с голой грудью стоит третьестепенный итальянский актеришка. Этот прибыл лишь вчера, привезя с собой антологию сомнительных сексуальных техник, которые он уже опробовал на Хелен в баре отеля после ужина. Его профессия сделала бы его моим главным подозреваемым, но и он тоже скоро покинет кадр вслед за остальными. Хелен изучает свои глаза в ручном зеркальце. Затем выдергивает лишний волосок из брови. Она делает это с той же безжалостностью, с какой всегда относится к собственному телу. Даже с расстояния тридцати футов, паря в воздухе, словно незримый ангел, я нахожу эту жестокость чрезмерной. Я понимаю, что чувствую себя с моей женой уверенно и спокойно лишь тогда, когда наблюдаю за ней через видоискатель «никона» – даже находясь в разных с ней гостиничных номерах, я предпочитаю видеть ее именно в объектив, где она скорее олицетворяет мои потребности и фантазии, нежели существует на самом деле. Когда-то это вполне справедливо приводило ее в ярость, но в последнее время она начала подыгрывать моей одержимости. Я могу часами наблюдать за ней, когда она ковыряет в носу и о чем-то спорит со мной, пока я, поднеся к лицу камеру, лежу в постели, зачарованный подвижной геометрией ее бедер и плеч, сменяющими друг друга чертежами ее лица. Хелен ушла с балкона. Она бросает зеркало на кровать и, задумчиво насупив брови, смотрит на поблекшую, но все еще жизнерадостную мордашку морского льва, после чего идет через весь номер к входной двери. Не успел я подавить крик, как она исчезает в коридоре. Я на миг застываю на месте, как парализованный. Под моим халатом на ней ничего нет. 14:36 Где же она? Камера наезжает на «Корал Плайя» с пугающей скоростью. Неужели инженеры «никона» наконец превзошли самих себя? Я как будто не более чем в десяти футах от фасада – почти могу дотянуться до балконов и потрогать их. Сейчас в кадре лишь три гостиничных номера. Наш, зажатый между номером Лоренсов, приветливой английской пары из Манчестера, над нами и номером снизу, занятым сорокалетним ирландским фармакологом, с которым мы не общаемся. |