Книга Волчий клан – 4, страница 104 – Валерий Муллагалеев

От стен еще тянуло известью и горелым камнем, а по низу уже пахло сырой глиной и осенью, будто святилище успело пустить корни.

В центре круга поднимался клык-обелиск. Серый, в три человеческих роста, чуть изогнутый к востоку, словно камень тянулся туда, откуда приходит утро. Неровные грани ломали закатный свет и горели медью, а у подножия дремали сумерки. Лицом к восходу на обелиске был высечен коловрат: восемь закрученных лучей.

У подножия припал к земле алтарь, низкий, широкий, темный, и на его плите повторялся тот же знак, только с провалом скважины.

Всё святилище было суровым, угловатым, хищным, но вместе с тем от него веяло надежностью и каким-то первобытным оптимизмом. Должно быть, так ощущался первый камень, что взял в руку человек.

Я смотрел и не мог отделаться от мысли, что это место никто не строил. Оно стояло здесь всегда и просто дождалось, когда с него счистят землю.

Заходящее солнце бросило от обелиска длинную тень. Она пересекла весь круг и легла в восточный проход, как стрелка, указывающая на завтрашний рассвет.

Между тем до полнолуния оставалось семь дней.

Я подошел к алтарю и положил ладонь в центр солнечного знака.

Камень был холодный.

Я убрал руку. Ключ под рубахой холодил грудь. Подмывало вставить его в скважину — просто проверить.

Кременец положил ладонь на обелиск.

— Рано, барон. Это пока просто камни. Очень красивые камни, — тихо сказал он.

Люди расходились молча. Не все понимали, что происходит. Вроде работа окончена, можно наконец-то разогнуть спину, а чудо-то где?

Вскоре у алтаря остались только мы с Рюминым. Сумерки густели, от реки тянуло промозглым осенним холодом. На гряде один за другим загорались костры оцепления.

Рюмин потряс пустым спичечным коробком и посмотрел на меня.

— Огоньку не найдется?

— Прикалываешься?

И тут на дороге со стороны юго-восточного поста вспыхнул огонь.

Он несся к нам через деревню — рыжий, гривастый, живой. Конь из чистого пламени. Копыта оставляли на дороге дымящиеся следы.

Не прошло и минуты, как конь оказался перед святилищем. Грани стен полыхнули рыжими бликами, по клыку пробежал отсвет.

На коне сидела Инесса.

Дорожный плащ в пыли, капюшон сбился на спину, рыжие локоны растрепались и горели в свете элементаля. Родниковые глаза впились в меня. Красивая до того, что у меня перехватило дыхание.

Инесса перекинула ногу через седло, чтобы спешиться — и в тот же момент я подхватил ее и сграбастал в объятия. Она заверещала что-то ликующее, но не смогла продолжить из-за поцелуя.

Я зарылся лицом в ее волосы и вдохнул. Сколько месяцев я ее уже не видал⁈

И тут я уловил тонкий аромат парфюма: холодный, цитрусовый, с горчинкой. Тот самый, что я почуял от таинственного мага, посетившего оружейный завод.

— О чем я и говорил, — усмехнулся Рюмин. — Пока ты ждал ответа на письмо, она уже мчалась сюда.

Я продолжал давить Инессу в объятиях. Мы не виделись несколько месяцев и теперь не находили слов — только смотрели друг на друга, прижимались, ощупывали. Инесса прерывала поцелуи для того, чтобы потереться лицом о мою небритую щеку. Голубые глаза и впрямь стали родниками — тушь потекла, но Инессу это не беспокоило, как и меня.

Рюмин кашлянул, и я услышал его удаляющиеся шаги.