Книга Волчий клан – 4, страница 106 – Валерий Муллагалеев

С каждым ковшом воды посторонние запахи улетучивались, пока не остался ее собственный — мед, дым и что-то неописуемое, постоянно ускользающее, что заставляет зарываться носом и вдыхать с шумом, закатывая глаза от блаженства. Что я и сделал.

Блестящая от воды и выступившего пота, Инесса поставила ногу на нижний полог, изогнулась и взглянула мне в глаза, словно в зеркало. То, что она увидела, ей явно понравилось. Ее глаза мерцали в банной полутьме, улыбка дрогнула, словно Инесса хотела что-то сказать.

Я шагнул к ней и оказался вплотную. Два горячих тела слились в одно, став еще горячее. Было не до разговоров.

Мы не были вместе слишком долго — то пустыня, то змии в подземном городе, то строительство храмов. Сейчас всё это перестало существовать, и остались только мы вдвоем в теплом облаке пара. Из-за пара не было видно стен, и казалось, что мы в бесконечном магическом пространстве и времени у нас вечность.

Инесса запрокинула голову, демонстрируя беззащитное белое горло. Ногти ее впились мне в плечи. Мои же пальцы, наоборот, оставались нежными и скользили по ее коже, повторяя изгибы тела снова и снова.

Я сграбастал ее, прижал к себе, чувствуя все ее упругости и мягкости.

— Мой волк… — сбивчиво выдохнула она у моего уха.

— Моя сука… — отозвался я.

Инесса выгнулась дугой, и каменка в углу полыхнула так, что вся баня наполнилась огненным светом. На потолке потом обнаружилось черное пятно копоти.

Позже мы лежали в предбаннике на широкой лавке, укрытые одной простыней. Масляный светильник окутывал нас мягким теплым светом.

Инесса лежала у меня на груди и развлекалась тем, что отыскивала розовые полосы от своих ногтей, после чего водила по ним кончиком языка, поглядывая на меня якобы жалостливыми глазами. Лицо было довольное и безмятежное.

Говорить о делах не хотелось. Я просто любовался Инессой и перебирал в пальцах ее локоны.

Чтобы не ночевать на лавке в бане, вскоре мы переместились в мою спальню. Несмотря на мягкую перину, там мы уснули далеко не сразу — всё повторили снова, на этот раз нежно и медленно.

Спал я без снов. Нечему было сниться — все фантазии мы воплотили в реальность.

* * *

Перед рассветом я выбрался из-под теплого бока Инессы, натянул брюки и пошел в трофейный зал.

У меня в хозяйстве есть суперартефакт, и грех им не пользоваться. Своя Википедия, только с бородой и скверным характером.

В зале было холодно и тихо. Пахло оружейным маслом, пылью и старым деревом. На полке в углу ловил рассветные отсветы кристалл кварцума. По волне мерцания я понял, что Челищев пробудился.

— Ты до сих пор живой, надо же, — проскрипел он в качестве приветствия. — А как там поживает Корнилий?

Вопрос был неожиданный.

— Гостит здесь. С какой целью интересуешься?

— Давненько он не захаживал. Мы с ним трактат штудировали, тот, что из Атрагосии. Про исход и перенос. Роскошная метафизика бытия, однако.

— Передам ему, что ты соскучился, — пожал я плечами. — Я пришел сюда именно к тебе, Калиныч. Что ты знаешь о графе Зимине?

Челищев гулко хмыкнул. По кристаллу прошла волна свечения. Тишина затянулась.

— Ну? — позвал я.

— Ты говоришь об Илларионе Юрьевиче?

— Хрен его знает по имени. Он генерал-майор, командует оцеплением вокруг Красных Родников.

Челищев рассмеялся — сухо и с каким-то скрежетом, будто кто-то тряс мешок с черепками.