Книга Волчий клан – 4, страница 111 – Валерий Муллагалеев

Кабачина тонко, как-то по-щенячьи заскулил и уронил морду на лапы.

Мне на плечо легла тяжелая ладонь Кременца.

— Выше нос, господа, — сказал он.

Мы с Рюминым непонимающе уставились на сияющее лицо Кременца.

— Камень принял магию, — сказал он. — Гардарот живет, господин Лютиков. Мое творение завершено.

— А цветок? — спросил я.

— Он растет, это главное. Воссоединение несовместимого свершилось!

Я прислушался к себе. Сказал, помедлив:

— Я не чувствую ничего особого…

Кременец вдруг перешел на «ты».

— А чего ты ждал? Восхода солнца на западе? — сказал он и торжественно провозгласил: — Новый Гардарот готов!

— Хочешь сказать, я могу вставить ключ? — спросил я.

Кременец подумал несколько секунд и сказал:

— Не сейчас. В полнолуние.

Я посмотрел ему в лицо. Перевел взгляд на удивительный цветок посреди алтаря.

Слова Кременца звучали логично. Однако полнолуние было одновременно и моим конечным сроком. Если мы ошиблись, то времени что-то изменить не останется.

— Ты уверен? — спросил я.

Кременец вскинул подбородок.

— Я зодчий новой магии. И я понимаю свое творение. Оно завершено, даю руку на отсечение. Да что там руку — голову! Гардарот живет. Это удивительно, как, гм, союз волколака и магички. Я до последнего сомневался.

Я удивленно глянул на него.

— Ты — и сомневался в своем деле?

Кременец ответил мне прямым взглядом.

— Никто и никогда не совершал подобного, — сказал он. — Тут не грех и посомневаться, барон. Но теперь я вижу чудо воочию.

Я протянул ему руку и пожал шершавую квадратную ладонь.

Инесса пришла в себя ночью.

Она лежала на подушках бледная, с темными кругами вокруг глаз и смотрела в потолок так, словно умоляла его упасть и раздавить ее.

— Прости, — сказала она, едва увидела меня у кровати. — Я не смогла…

Я взял ее руку в свои и улыбнулся.

— Ты смогла.

Она непонимающе уставилась на меня. Я кивнул.

— Ты сделала это. Цветок живет.

— Но он не расцвел…

— А это уже другой вопрос, — сказал я и поцеловал ее. — Ты оживила мой храм, и теперь всё будет хорошо.

— Ты… уверен?

— Да. Но ты должна сделать еще кое-что. Это еще сложнее.

Она приподнялась на локтях, несмотря на истощение.

— Что же это? Чего молчишь, говори!

— Не знаю, справишься ли, — с сомнением сказал я.

— Ну же⁈

— Теперь ты должна поспать, вот что. Забыть обо всем, расслабиться и отдохнуть. Справишься?

Она фыркнула и рассмеялась. Откинулась на подушки.

— Не думаю, что теперь усну, Георгий, — сказала она.

И через минуту уснула.

Я поправил ей одеяло, еще посидел, слушая ее ровное дыхание, и вышел из спальни.

Треть ночи я провел в Гардароте наедине с собой.

Было холодно, ясно, пахло дымом костров и прелыми листьями. Над лесом висела луна — округлая справа, чуть плоская слева. Скоро она станет полной.

В голове крутились слова Кременца, сказанные над этим самым алтарем: «Новый путь начнется здесь, барон. С вас».

Все-таки, я был здесь не один. Кабачина не ушел в лес, как обычно, а тоже решил провести эту ночь у нового Гардарота. Лежал у алтаря и грелся, будто пес у печки. Камни Гардарота и впрямь были теплыми на ощупь.

Я сел рядом на ступеньку и запустил пальцы в шерсть. Чесать волколака за ухом было бы кощунством, поэтому я похлопал его по колкому загривку как равного. Шерсть была жесткая и пахла хвоей, кровью и старым волком.