Книга Волчий клан – 4, страница 112 – Валерий Муллагалеев

— Свой, — сказал я.

Кабачина глянул на меня желтым глазом, шумно вздохнул.

— ХРА? — спросил он.

— Да.

Когда восток посерел, Кабачина поднялся, отряхнулся так, что меня обдало брызгами росы, и побрел к реке — на утренний обход наших владений.

Я смотрел ему вслед, пока серая спина не растворилась среди елей.

* * *

Утром я брился у зеркала в спальне, оставляя усы нетронутыми. Инесса еще спала.

Я вел опасной бритвой по горлу снизу вверх, когда вдруг проснулась чуйка. Она кольнула так резко и отчетливо, что у меня дернулась рука.

Я зашипел и выругался, зажимая порез, но он беспокоил меня в последнюю очередь.

Я бросил бритву в тазик с мыльной водой, наспех оделся. Обвел взглядом комнату. Всё было в порядке — кроме холодного ощущения в животе. Я надел портупею с двумя револьверами, повесил на пояс черный ятаган, добытый в норе песчаного пса.

Вышел на балкон, оглядел владения, ожидая увидеть наступление войск. Всё было тихо, над избами уютно поднимался дымок, смешивался с утренним туманом.

И тут я услышал далекий залп. Грохнула дюжина стволов разом. Эхо прокатилось по лесу и над рекой.

А следом над лесом поднялся рев. Знакомый, низкий, яростный — уж Кабачину я узнаю из тысячи других волколаков.

Ударил еще залп. Рев перешел на вой и захлебнулся. Я физически ощутил боль по всему телу, как будто в меня самого ударило дробью.

В следующий миг я прыгнул с балкона. Благо, тут всего три этажа. Колени подкосились от боли, я перекатился через плечо — и в следующую секунду уже бежал на звук.

Вперед, Жоряныч!

— Георг!.. — окликнула Инесса.

Я коротко оглянулся. Она перевесилась через перила балкона и смотрела мне вслед.

— Стреляют! Сиди дома.

Ответ я не расслышал, но догадывался, что он был неприличный.

Матерясь на человеческое тело — такое медленное и неповоротливое в сравнении с волколачьим, — я пробежал через деревенские улицы. Куры с кудахтаньем шарахались в стороны и рассыпали перья.

Я перемахнул через изгородь овчарни, заставив баранов панически блеять — они сразу почуяли волка.

Через секунду я уже бежал через поле. Ветер дул в лицо, хотя стоял утренний штиль.

Показалась река. Я свернул к броду, сапоги с хрустом врезались в тонкий лед у берега. Вода хлынула в сапоги, но я не почувствовал холода — пошел поперек русла, широко размахивая руками.

Впереди, за густым ельником, бахнуло еще раз — уже не залпом, а вразнобой, три-четыре ствола. И снова послышался рев — хриплый и рваный.

Выпрыгнув из реки, я запоздало вспомнил про револьверы на поясе. Теперь они превратились в два бесполезных куска металла. Красава, Жоряныч!..

Я устремился в лес.

Мысли роились неприятные. Вот куда я лезу? Без клыков и когтей, без стволов, без всего. Я усмехнулся. Как в старые добрые, только с одним чувством: так надо.

Мифы рассказывают, что боги порой спускались на землю в смертном облике и в любой стычке рисковали быть убитыми насовсем. Чем я хуже?

По лицу хлестнула еловая лапа. Я зарычал и прибавил ходу.

Лес у Гнилого ручья пах так, как следует из названия. Ряска, ил, стоящая вода. А поверх всего этого — кисло-пряный пороховой дым, свежая кровь и звериный дух Кабачины.

Я на бегу перепрыгнул через валежник и вылетел на поляну.

Поляна открылась вся разом. Первая секунда словно растянулась.