Книга Волчий клан – 4, страница 35 – Валерий Муллагалеев

Третьяк выбрал первым.

Он походил вдоль куч, потыкал пальцем и вытащил крупный медальон из позеленевшей меди, изображающий черепаший панцирь.

— Красиво, — сказал он и повесил себе на грудь.

— Это? — Рюмин поднял бровь. — Среди всех этих богатств древних царей?

— Красиво, — повторил Третьяк с непоколебимой уверенностью.

Спорить с ним никто не стал.

Сам Рюмин отрешенно бродил по пещере, заложив руки за спину и оттопырив губу, всем видом демонстрируя, что ничего не хочет. Однако остановился над кучей, где лежали браслеты.

Он поднял пару — из черного блестящего камня.

— Обсидиан, — сказал он задумчиво. — Занятно.

— Странный из тебя коллекционер, — сказал я.

— Это накопители. — Рюмин покрутил браслет в пальцах. — Такие делали для магов перед магнум опусом: копишь понемногу, потом тратишь разом.

Он закатал манжеты и надел обсидиан рядом с осиной.

— Слушай, Рюмин, — сказал я. — Правильно ли я понял? Осина твою силу запирает. А эти будут ее копить.

— Совершенно верно.

— И ты надел их вместе.

— Совершенно верно, — повторил Рюмин с удовольствием.

— Тебя не разорвет ли?

— Я превращусь в комету, Лютиков, и улечу на луну.

Он одернул манжеты и отошел, и больше мы к этому не возвращались.

— Интересно, что это? — задумчиво проговорил Игорь.

Я подошел к нему.

Он крутил в руке полупрозрачную сферу величиной с крупное яблоко.

— Украшение, — пожал я плечами. — На стол поставить рядом с перьями.

Игорь провел пальцем по оправе.

— Тут магические письмена…

Вдруг сфера осветилась мягким голубым сиянием, будто отозвалась на его прикосновение. Игорь вздрогнул.

— Ты в порядке? — нахмурился я.

— Да… да, — сказал он, думая о своем. — Возьму ее.

Я понял, что ему напомнило голубое сияние. Точнее, кого.

Терехов бегал по пещере, как курица по горящему двору.

Он хватал какой-нибудь древний прибор, ахал, ставил на место, кидался к шлемам, брал два сразу, потом видел статуэтку и бросал шлемы, потом вспоминал про прибор и возвращался, стонал, что каждая вещь может оказаться тем, что перевернет науку.

Батыр знал, что искать.

Он направился к драгоценностям, наклонился и поднял кольцо — массивное, из червонного золота, с темно-синим камнем.

Потом обернулся и размашистым шагом пошел к Еше.

Та сидела на камне, кутаясь в мой запасной плащ, и вскинула на него взгляд.

Батыр опустился перед ней на одно колено и подал кольцо на раскрытой ладони.

Что-то он сказал ей на своем языке, а потом, спохватившись, повторил по-вельски — видимо, чтобы слышали все:

— Раньше я был воин без рода и без имени. Мой отец умер, не оставив ничего, кроме кинжала, а кинжал теперь твой. — Он перевел дух. — Теперь я богат. Я приду к твоему отцу, Бану Ирсай. Я очищу твое имя перед родом. И я прошу тебя стать моей женой.

Все повернули к ним головы. Никто не проговорил ни слова.

Еша посмотрела на кольцо, потом на Батыра, и лицо у нее сделалось печальным.

— Батыр, — проговорила она наконец. — Я сбежала. Мой род от меня отрекся. Ты понимаешь, что говоришь? Разве это возможно?

Батыр мельком глянул на меня.

— Разберемся, — сказал он.

Игорь кашлянул в кулак. Рюмин закатил глаза.

А я подумал, что если и дальше так пойдет, то через год половина юга будет приговаривать «разберемся» с карубским акцентом.

Еша робко улыбнулась и приняла кольцо. Батыр поднялся во весь рост, выглядел он помолодевшим на десяток лет.