Книга Волчий клан – 4, страница 6 – Валерий Муллагалеев

Батыр медленно кивнул и сделал шаг назад.

Помирились, но с этого момента Игорь и Батыр друг с другом не заговаривали.

— Не понимаю, — проговорил Третьяк.

В его голосе было разочарование и досада. Над глазами собрались глиняные складки.

— Твое счастье, — сказал я и похлопал его по плечу.

Разобравшись с чужими проблемами, я на несколько минут остался наедине. Отошел к стене, сел на камень и обратил внимание внутрь себя.

Ядро лежало в груди спокойно и тихо, словно питомец, свернувшийся клубочком у печки. Я погладил его, окликнул.

Ничего. Оно даже не шевельнулось.

И все-таки это была совсем другая тишина, не как прежде.

Теперь я знал, что оно здесь, не растеряло силу. Я видел, как оно вышло из моей груди, встало на четыре лапы и пошло драться за нас против древнего врага. Оно было осязаемым, живым, я помнил горячее прикосновение языка, а также свирепость и силу, с которыми оно атаковало. Помнил, как волк вильнул мне хвостом, находясь на последнем издыхании.

Ядро никуда не делось. Оно просто спит и ждет, когда я пойму то, чего пока не понимаю.

Значит, дело не в луне, не в Сигмаре, не в нарушении связи с Ядром. Дело только в инициации. Что мы с этим сделаем? Разберемся, вот что.

Когда все было готово, я подошел к Игорю.

— Хочешь, останемся на день? Отдохнем, подлечим раны, придем в себя.

— Нет.

— Ты на ногах не стоишь.

— Еще как стою. Как хер. — Он затянул ремень и перекинул сумку через плечо. — Идем сейчас, Георг. Прямо сейчас.

— Куда торопишься?

— Отсюда. — Он мотнул головой в сторону обрыва, не глядя туда. — Я не хочу здесь оставаться. Ты же знаешь, я буду сидеть и смотреть вон в ту дыру. Пойдем найдем этого графского сынка, разберемся с яйцами змиев и двинем домой. Лучше чем-то заняться, чем сопли на кулак мотать.

Я понимал. Есть люди, которые переживают горе, укрывшись под пледом, а есть те, которых оно поднимает и гонит вперед. Мой брат был из вторых, и мне оставалось только порадоваться за него.

— Ни шагу назад, — кивнул я.

— Только вперед, — вздохнул Игорь.

На нижние ярусы спускались долго, часа три.

Осыпь оказалась именно такой, как обещал Батыр: крутая, ползущая, но проходимая. Мы шли по одному, страхуя друг друга веревками, и щебень уезжал из-под сапог, шурша вниз мелкими ручьями.

Наконец, мы вышли на ровную поверхность. Взмокшие и уставшие, со стертыми до крови мозолями на руках от веревок.

Город здесь изменился.

Верхние ярусы, где мы бродили первые дни, были кварталами простого люда — тесные дома, узкие улочки, лавки. А здесь начиналось другое: широкие площади, дома с колоннами и портиками, охреневшие барельефы во всю стену, лестницы шириной в переулок. Храмы и дворцы. Здесь жила знать, здесь жили маги.

Терехов, который наверху не мог умолкнуть ни на минуту, здесь притих. Ходил, задрав голову, трогал стены ладонью и молчал. Слов из его академического вокабуляра явно не хватало, а материться он стеснялся.

Кырчей не было.

Вот это мне не нравилось больше всего. Наверху они висели у нас на хвосте двое суток, шуршали в темноте, следили, норовили что-нибудь слямзить. А здесь пропали начисто. Ни запаха, ни шороха, ни следа.

Мелкий и трусливый народец не суется туда, где живет кто-то посерьезней.

Воздух здесь потеплел, стал сухим, без отголосков плесени. Потянуло серой, горячим камнем, минеральной водой, а под всем этим — чем-то живым, огромным и незнакомым. Мой нос ловил этот запах и не мог подобрать к нему ни одного сравнения. Вспомнились окаменелые змииные яйца в сейфе Каменского.