Книга Волчий клан – 4, страница 72 – Валерий Муллагалеев

— Ефим, — сказал я. — Пока я не уехал, найди мне сундук. Большой.

— Насколько большой, ваше благородие?

— Такой, чтобы в него поместился Третьяк.

Через полчаса я собрал своих в кабинете.

— Сегодня отправляюсь к Каменскому, — сказал я. — Волчьими тропами и поездом — на всех парах.

Игорь поднял брови.

— Планы поменялись?

— Ускорились. Приоритет сменился.

Я ощутил внимательный взгляд синих глаз Игоря. В вопросах женщин и политики он явно не гений, но в остальном соображает отлично. Он помнил, что еще вчера я рвался на оружейный завод.

— Георг, что случилось? — тихо спросил Игорь.

Я помолчал. Рассказывать при всех я не хотел. Ефиму, Митричу и Ратибору незачем знать, что их барону остался месяц, — людям и без того тревожно, а слухи в селе разносятся быстрее пожара.

— Позже, — сказал я. — С глазу на глаз перетрем.

Игорь кивнул и больше не спрашивал.

Я перешел к распоряжениям, и их было много.

Игорь оставался за старшего — мой первый заместитель по всем вопросам, особенно насчет отношений с оцеплением. На Митриче село — стройка новых изб, подготовка к зиме, работает с Репеем. На Ратиборе охрана и военные вопросы, работает с Игорем и учится военной премудрости. Ефим занимается замком.

— Главное правило, — сказал я. — Что бы ни случилось, первыми не лезем. На провокации не отвечаем — пусть хоть под окнами маршируют.

— А если атака? — коротко спросил Игорь.

— Всех в замок, защищайтесь и сразу шлите за мной. Я вернусь тропой быстрее поезда.

— Понял.

Лица у всех были настороженные — все заметили, что распоряжений я даю как на месяц, в то время как поездка к Каменскому должна занять максимум несколько дней. Я не стал говорить, что из Камска, вероятно, сразу сорвусь в северные леса, чтобы успеть закончить инициацию в Гардароте.

Рюмин, сидевший в углу с неизменной сигаретой на мундштуке, демонстративно поднял руку.

— Корнилий Павлович? — сказал я.

— Надо, чтобы кто-то приглядел за головой Челищева.

— Под «кто-то» ты имеешь в виду себя, да?

— Разумеется.

Я отцепил ключ от своего трофейного зала и бросил Рюмину. Он поймал на лету.

— За голову отвечаешь головой, — сказал я.

— Банальная и ожидаемая шутка, — усмехнулся Рюмин.

— Это не шутка.

С Третьяком я говорил отдельно, во дворе, когда все разошлись.

Сундук уже стоял у крыльца: здоровенный, окованный жестяными полосами.

— Мне нужно, чтобы ты поехал со мной, — сказал я. — Но вместе не получится. Ты не против прокатиться в виде посылки?

Третьяк посмотрел на сундук, показал на него пальцем.

— Внутри?

— Ага. Поездом до Камска, потом курьерской подводой до усадьбы графа. Как ценный груз.

— Зачем?

— Вероятно, мне понадобятся твои способности, Третьяк.

Я испытывал некоторую неловкость, предлагая нашему другу путешествовать в сундуке. Хоть он и голем, но все-таки не машина, а наделенное духом существо. Поэтому я спросил то, что обычно не полагается спрашивать у слуг, солдат, женщин и големов:

— Ты согласен?

Третьяк задумчиво пошевелил глиняными складками над глазами, потом лицо его разгладилось, и он простодушно проговорил:

— Хорошо. Я поеду.

Я хмыкнул.

— Вот так просто?

— Конечно! — удивился Третьяк. — Зачем сидеть на месте? Сидеть на месте — это плохо, Георгий Владимирович. Я был в яме у песчаного пса, я помню. Нет ничего хуже, чем стоять на месте, как големы в мастерской сотни лет…